Сел.

— Не все мои люди довольны. Некоторые думают, что ты нас обманешь.

— В чем?

— В Нахари женщина обратилась к судье, сказав, что тьеринг ее обесчестил. Она привела трех подруг, и те подтвердили, что это так… что она ждет дитя…

— На детей не рассчитывайте, — я потрогала волосы. — Единственный, который здесь есть, уже занят.

Жирноваты… и вообще вид у меня совершенно отвратный. Знаю я, пусть зеркала мне и не приносили, как выглядит человек, который вторую неделю в кровати лежит. А этот вот…

…в море, значит.

А я не то, чтобы гадала, куда исчез, скорее по привычке стала думать нехорошее. Бывает… а он в море…

— Ваш колдун мне сказал.

Умный мальчик.

Предусмотрительный.

— А я ему сказал, что если женщина выберет не его, а кого-то из моих людей, то посмотрим, чья волшба крепче…

Они тут еще сражения устраивать собираются? Не в моем дворе! Я нахмурилась, и пес нахмурился, просто так, потому что я была недовольна, а он привык повторять за хозяином.

— Никаких разборок в моем доме…

— Я так, — тьеринг слегка смутился. — Тот судья велел отдать семье девушки выкуп… большой… мои люди думают…

— Твои люди могут думать, что им угодно. В суде нас не ждут, но… — я провела рукой по теплой спине, и пес проявился… на долю мгновенья. Но и этого оказалось достаточно, чтобы тьеринг схватился за клинок.

— Спокойно, — велела я обоим. — А здесь люди говорят, что вы уводите женщин в море, связываете их и кидаете за борт. Отдаете их своей хозяйке… и когда у той наберется довольно служанок, она вновь создаст вам острова.

А смутился он весьма натурально.

Не то, чтобы я верила в сплетни, которые Шину приносила с рынка, все же и для этих мест звучали они несколько чересчур, особенно в части, где женщин перед жертвоприношением бесчестили и не просто так, но целым кораблем…

— Еще говорят, что, если плюнуть на тень тьеринга, он потеряет свою силу…