И болела, а потому нужен был кто-то, кто бы обо мне заботился.

Исиго? Не то, ко всему любопытен не в меру, так и норовит прикоснуться, то ли погладить, то ли отщипнуть кусок, что совсем уж ни в какие рамки… и главное, даже рыка бояться перестал, убедившись, что призрак не собирается никого убивать.

Зря, конечно.

Сегодня не собирается, а завтра вполне способен собраться.

Браслет, скользнув на запястье, сжался. Нет, он не сдавил руку, но лег по коже, будто сделан был из мягкой кожи.

— И что это…

— Защита, — тьеринг пожал плечами. — Говорю ж, сам сделал… убережет, а то дошли слухи…

— Какие?

…нехорошие.

На сей раз мой гость не стал ходить кругами.

Меня собирались убить.

…об этом кричали чайки. И вороны, обретавшие на рыбных рядах. Чайкам, конечно, веры нет, у них в голове море шумит, а потому и они, любую новость подхватив, переврут, извратят, разнесут по побережью на белых острых крыльях, а вот вороны — дело иное.

Птицы степенные.

Семейные.

Живут на одном месте десятилетиями. И людей знают, хотя и недолюбливают, но на то у них собственный резон имеется. А главное, что воронам все-то любопытно. Они порой нарочно спускаются, человеческие пересуды послушать.

Многих они знали.

В том числе Иоко, которая ушла из дурного гнезда, чтобы свить собственное…

…люди ее ругали.

По-всякому. А вороны… вороны смотрели, хотя над домом Иоко кружились духи-тэнгу, которые хоть и способны были принять птичий облик, но все одно оставались существами иного мира. А вороны, отличавшиеся немалым благоразумием, предпочитали лишний раз не выглядывать на ту сторону.

Весь этот рассказ выглядел…