В одном из переулков они обнаружили бултыхающегося в глубокой луже человека. Будь дело в другом месте Нового Бангора, можно было предположить, что этот джентльмен немного перебрал в пабе, не рассчитал сил и попал в дурацкое положение, будучи подведенным силой земного тяготения и равновесием. Но это был Скрэпси. Лэйд заметил, что джентльмен не пытается выбраться из лужи, что было бы естественным в его положении. Напротив, содрогаясь в вялых конвульсиях, он пытался устроиться в луже поудобнее, широко открывая рот и глядя выпученными глазами в небо. Глаза эти казались непривычно большими, но это, должно быть, было просто иллюзией, порожденной странной болезнью — радужки в них не были заметны, а зрачок казался каким-то разбухшим и неровным. Увеличившиеся слишком сильно, чтобы сохранить возможность моргать, эти глаза бессмысленно пялились в пустоту, но, несмотря на то, что они не замечали ни Лэйда, ни других прохожих, от взгляда их невольно хотелось укрыться. Влажный, липкий взгляд вроде того, которым смотрит на мир медленно умирающая рыба на базарном лотке в жаркий день.

— В сторону, — буркнул Лэйд, осторожно толкнув Уилла в бок, — Не подходите близко. Иначе опомниться не успеете, как он откусит вам голову.

Уилл вздрогнул. Должно быть, рассмотрел то, чего прежде не замечал. Бедра лежащего, несмотря на то, что были обрамлены лохмотьями брюк, срослись воедино, колени превратились в едва заметное утолщение, а пальцы ног, давно позабывших про ботинки, превратились в жесткую серую бахрому, в которой угадывался только формирующийся рыбий хвост, неуклюже извивающийся в луже.

— Нырнул, — Лэйду не хотелось разглядывать прочие признаки, он достаточно хорошо знал все этапы трансформации, — Если повезет, задохнется до заката.

— Если повезет? — Уилл в растерянности едва не сбавил шаг, пришлось еще раз осторожно подтолкнуть его, — Что же в таком случае считать невезением?

— Многие владельцы рыбных притонов держат в подвалах небольшие колодцы, полные зловонной затхлой воды. Обычно там доживают свои дни люди, для которых наш мир стал ядовитой средой, а домом — прохладное море. Там, в темноте, подкармливаемые всякой дрянью, они окончательно превращаются в водных позвоночных. И сами попадают на стол к другим любителям рыбного зелья. Круговорот вещей в природе.

— Омерзительно.

— Пожалуй. Но если в вашей душе проснулся аболиционист[176], лучше сразу прикрутите ему фитиль. Я видел, как подобное существо откусило лицо прохожему, который склонился над ним, пытаясь помочь. Рыбам не свойственна жалость, Уилл, в большинстве своем это примитивные биологические автоматы с весьма простой жизненной программой. Любой живой объект меньше них по размерам определяется ими как корм и, поверьте, нежничать они с ним будут не больше, чем вы сами — с яичным сэндвичем.