— А если и знаю, что с того? Я же гид, Уилл, чертов проклятый Вергилий Нового Бангора, проведший здесь больше лет, чем вы жили на свете! Я знаю дыры, которые неизвестны даже крысам полковника Уизерса! Освободите меня или, клянусь, сами превратитесь в местную легенду!

— Я бы хотел, мистер Лайвстоун, но… — Уилл поднял нож к самым глазам. Сталь была дешевой, неполированной, покрытой слоем ржавчины, такая скверно отражает, но Лэйду показалось, что она на миг сверкнула, сделавшись того же оттенка, что и глаза Уилла, — Откуда вы знали, где лежит нож?

— Что? Господи, да…

Уилл перебил его.

— Вы сказали, Доктор Генри был весьма подробен в своих записях. Что ж, может быть. Иной раз мы доверяем дневнику многое, включая то, о чем предпочитаем даже не задумываться. Но неужели Доктор был столь дотошен, что потрудился в точности описать даже то место, куда Поэт бросил свое оружие? Вот уж воистину удивительное внимание к деталям!

Чертов. Самоуверенный. Щенок.

— Что скажете на это, мистер Лайвстоун?

Лэйд постарался собрать все свое хладнокровие — все хваленое хладнокровие Бангорского Тигра. И этого запаса едва-едва хватило ему, чтобы задавить прорывающиеся панические нотки в голосе.

— Что у вас в запасе мало времени! Мне кажется, я слышу скрип входной двери. Если вы уповаете на свою неуязвимость, значит, еще более глупы, чем мне казалось. Быть может, Роттердрах и не сможет разорвать вас, как этих несчастных девушек, чтобы использовать для украшения стены в гостиной, но только едва ли это сделает вашу участь приятнее. Вы останетесь его пленником. И рядом уже не будет старого Чабба, который смог бы помочь, вытащить наружу, вручить билеты и пихнуть сапогом под зад. Чтобы вы ни хотели спросить, вы уже потеряли чертовски много времени.

Уилл приблизился, осторожно держа в руках нож, который так и не пригодился Поэту.

— Вы были здесь, — произнес он, — В «Ржавой Шпоре». Задолго до сегодняшнего дня.

Это не походило на вопрос. Но Уилл молчал и явно ожидал ответа.

Кажется, он знал, каким будет этот ответ еще до того, как Лэйд разомкнул пересохшие, похожие на старую заветревшуюся курагу, губы.

— Да. Был.

— Вы сказали, что в членах клуба «Альбион» состояло четверо человек, не считая самого Доктора. Но это было не так, верно? Это ложь. Их было пятеро. С самого начала — пятеро.

Прежде он не замечал, до чего непросто выдерживать взгляд Уилла. Может, потому, что прежде он не был распластан перед ним, растянутый веревкой, а в руках у Уилла не было ножа. Забавно, подумал Лэйд, с удивлением отмечая, что часть его рассудка еще способна смеяться, до чего сильное влияние подчас оказывают обстоятельства на наше восприятие…