Чудовище осталось безликим и могущественным, таким же, каким мы впервые увидели его, оказавшись в плену Нового Бангора.

Мы так и не поняли, кто Он такой и есть ли у него уязвимый облик. Не разгадали сложного уравнения, не встретили искупающую любовь, не получили предложения, не нашли, что противопоставить безжалостной рациональности, не схватили за рукав самого могущественного иллюзиониста во Вселенной… Мы искали — ожесточенно, иногда порывисто и зло, иногда вдохновенно и терпеливо — искали, но ничего не находили. И раз за разом приходили сюда, в заколоченную, полную всякого хлама комнату «Альбиона», как монахи-скитальцы, возвращающиеся под сень брошенного всеми храма, чтоб принести свои жалкие плоды.

Он знал, что запас их сил не бесконечен. Слышал треск их раздраженных движений даже когда они силились сдерживаться, сохраняя на лицах подобие улыбок, перебрасываясь шутками и тасуя надежды в порядком истершейся за годы колоде. Он видел злые едкие искры в их глазах даже когда они пытались спрятать взгляд. Он знал, что их нервы напряжены, а силы на исходе. И все же он не верил, что все закончится так быстро и так… жалко?

— Не уходите, — Доктор Генри не попытался преградить путь Поэту и Графине, лишь вытянул в их направлении руку — нелепый, умоляющий жест, — Вы можете забыть про Него, но знаете, что Он никогда не забудет про вас. И рано или поздно Он явится, чтоб потребовать свою дань, превратив вас в своих пожизненных слуг, слуг острова. Возможно, «Альбион» не самое надежное оружие против Него, но оно — единственное в нашем арсенале. Пока мы едины, сопротивление возможно. Но если…

— Клуб «Альбион» никогда не был оружием, — Поэт вновь открыл глаза, прозрачные, напитанные едкой слюдяной злостью, — Это орудие, Доктор. Орудие пыток, которым мы истязали сами себя два ужасно долгих года. Мы словно чертовы флагелланты, исступленно превращающие в кровавое месиво спины, полосуя их хлыстами и тешащие себя надеждой, что страдания приближают нас к цели. Это бесполезно. Мы так же далеки от цели, как в тот день, когда получили приглашение стать членами клуба. Довольно. Графиня права — мы все устали. Мы измочалили себя, свои души, мы заблудились, мы пропали…

— Я говорил! — Доктор Генри почувствовал, что теряет контроль и, что еще хуже, голос, его последнее оружие, мудрый и спокойный голос Доктора, начинает предательски подрагивать, изменяя ему, — Я предупреждал! «Альбион» не может сотворить чуда, он…

Поэт покачал головой. Глаза его напоминали бусины из полупрозрачного стекла, треснувшие от внутреннего жара и давно остывшие.