— Доктор? Чертовски рад вас видеть!

— Надеюсь, вашей радости достаточно много, чтобы хватило на нас обоих, мистер Тармас, — сухо ответил Доктор Генри, — Потому что я не могу сказать, будто ощущаю нечто подобное.

Это прозвучало резко и холодно, однако Пастух с готовностью кивнул:

— Да уж, едва ли вас тянет броситься мне в объятья, — пробормотал он, то ли смущенно, то ли изображая смущение, — И уж точно не стану за это винить. По правде сказать, мы с вами расстались не лучшим образом. Да что там, тогда, во времена нашей последней встречи, я вел себя как настоящий дубоголовый болван. Наговорил много злых никчемных слов и…

— Я не жду от вас извинений.

Пастух скрипнул зубами.

— Я был раздосадован и зол, что уж скрывать. А тут еще эта ваша проклятая невозмутимость… Да, я вспылил, признаю. А кто бы не вспылил?

Доктор Генри хладнокровно отметил, что Пастух изменился за то время, что они не виделись. Просторный дорожный плащ, скроенный с запасом, не мог полностью скрыть его выбирающего живота и тяжелой походки. Судя по всему, Пастух не ограничивал себя в еде последнее время. Простительная слабость для человека, находящегося в нервном напряжении. Что до последнего Доктор Генри не сомневался. Пастух нервничал, и ощутимо, пусть и пытался небезуспешно скрыть за своей обычной насмешливо-благодушной манерой.

— Все в порядке, мистер Тармас. Мы с вами выбрали разные пути, мистер Тармас, и более не обязаны беспокоиться о судьбе друг друга. Но мне отрадно видеть, что вы…

— Жив? — Пастух не удержался от едкой злой усмешки, обнажившей на миг его крупные белые зубы, — А вы, небось, удивлены, а? Думали, я уже отрастил рога и по ночам лакомлюсь свежим мясом на улицах? А?

Доктор Генри без тени улыбки взглянул на него.

— Есть вещи, которыми бессилен наградить своих слуг даже всемогущий Левиафан. В вашем случае, мистер Тармас, это благоразумие. Назначив мне эту встречу, да еще в разгар дня посреди Миддлдэка, вы подвергли риску нас обоих. И я надеюсь, что за этим желанием было нечто большее, нежели желание по-дружески посмеяться или обменяться парой воспоминаний о добрых старых временах.

Несмотря на то, что эта отповедь была произнесена без особого выражения, даже монотонно, она произвела должное впечатление на Пастуха. По крайней мере, тот утратил свой фамильярный тон, выводивший Доктора из душевного равновесия даже в лучшие времена существования клуба «Альбион».

— Черт побери, — пробормотал он, потирая шею, — Я уже и забыл, до чего вы делаетесь колючим. Прямо рыба-фугу какая-то… Между прочим, если вы думаете, что найти вас было плевым делом, то сильно заблуждаетесь. Я искал вас несколько месяцев! Обшаривал, точно охотничий пес, меблированные комнаты и гостиницы, не пропуская даже последних ночлежек. Искал ваш след в Майринке, в Редруфе, даже в Шипси…И вот встречаю вас, вообразить только, в Миддлдэке!