Пастух, мрачно усмехнувшись, потер разбухшим пальцем россыпь алых пятен на груди.

— Чешется… Это еще что, самое паршивое было, когда росли кости. Врагу не пожелал бы такой боли. Сейчас, кажется, сделалось легче. Может, нервная система отмирает. А может, это я воспринимаю это легче потому, что начинаю догадываться, что именно Он хочет вылепить из меня.

От Пастуха несло неприятным запахом, который Доктор Генри сперва принял было за запах пота. Но это был не пот и не вонь старого плаща. Какой-то неприятный кисловатый аромат вроде того, что издает испортившаяся в бочке капуста.

Доктор Генри содрогнулся, хоть и сохранил внешнюю невозмутимость.

Разглядывая страшное тело Тармаса, он малодушно подумал не о том, через какие муки ему пришлось пройти и какие ждут его впереди, а о себе. Смог бы он с таким же хладнокровием признать, что все кончено? Что Он отныне не Доктор Генри, самозваный глава клуба каторжников, а полноправный подданный Нового Бангора, душой и телом?

В прожилках души зашевелился колючий страх. А что бы сделал он сам, обнаружь признаки скверны? Хладнокровно конспектировал бы ход изменений, превращающих его в монструозное существо, очередного Его омерзительного пасынка? Едва ли.

Доктор Генри мог лишь надеяться, что в тот момент, когда все сделается очевидным, у него будет больше сил, чем у Пастуха, чье изуродованное тело он рассматривал. По крайней мере, достаточно, чтобы закончить дела так, как подобает джентльмену. Короткая записка, бутылка хорошего виски, загодя приготовленный револьвер с единственной пулей… Впрочем, записка, конечно, не понадобится, спохватился он, зря про нее подумал. Здесь, в Новом Бангоре, нет людей, которым важны были бы его последние слова.

— Неплохо, а? — с какой-то болезненной гордостью спросил Пастух, не делая попытки прикрыться, — Я даже в некотором роде польщен. Мне даже кажется, у Него для меня какие-то особые планы. По крайней мере, я не превращусь в какую-нибудь огромную мокрицу. Знаете, я делаюсь сильнее с каждым днем. Могу раздавить кирпич голой рукой. Показать?

— Не стоит, — поспешно сказал Доктор Генри, — Вы же знаете, я не врач. А даже если бы и был им, помочь вам не в моих силах.

Пастух запахнул полы плаща и тщательно застегнул пуговицы.

— Мне? — он коротко хохотнул, — Боюсь, ваша помощь нужна не только мне, Доктор.

— Что… что вы хотите этим сказать? — спросил Доктор, — Он коснулся не только вас?

Язык казался куском холодной телятины. Он знал, что Пастух хочет этим сказать. Знал еще до того, как увидел его новое тело. Просто гнал от себя эту мысль, как кружащего над головой москита.