Хватка на его рукаве не ослабла. Напротив, усилилась так, что жалобно затрещала хорошая ткань.

— Нам нужно с вами поговорить!

— Боюсь, это желание не взаимно. Мне не о чем с вами разговаривать.

— Это не моя прихоть, — едва не прорычал человек в плаще, — Это вопрос жизни и смерти!

— Не моей, — кратко и сухо ответил он, — Так что будьте любезны…

— Бога ради, не будьте таким упрямцем! — чужой кислый шепот вновь обдал его щеку, такой горячий, что едва не обжег, — Помогите мне хотя бы ради того прошлого, что связывало нас!

— Черт, да не держите же вы так!.. Впились, точно бульдог! — процедил Доктор Генри досадливо, — На той стороне улицы есть переулок. Позади цветочной лавки. Идите туда, я приду следом. И не озирайтесь так, чтоб вас! Можно подумать, вы какой-нибудь шпион…

— Спасибо, Доктор. Жду вас там через минуту.

В переулок Доктор Генри зашел лишь семью минутами позже, пройдя до середины улицу и уверившись, что к его персоне никто из окружающих не проявляет повышенного интереса. Ничего удивительного. В полдень Миддлдэк наполняется великим множеством джентльменов среднего возраста в хороших костюмах, никто из них не привлекает к себе внимания. Почтенные граждане Нового Бангора, повесив замок на дверях своих лавок, отправлялись на обед, с достоинством кивая друг другу и приподнимая шляпы. Зеленщики и часовых дел мастера, застройщики и менялы, мясники и биржевые маклеры, страховые агенты и газетные критики — среди этой армии, облаченной вместо геральдических сюрко сюзеренов в неброскую серую фланель и потрепанный твид, он ощущал себя чужим, инородным, лишним. Но он надеялся, что это ощущение скоро пройдет.

Слежки не было, в этом он убедился, потратив несколько минут в бессмысленном разглядывании витрин запертых на обед магазинов и пристально изучая отражение улицы. В плотном людском потоке встречались весьма потрепанные джентльмены, чьи костюмы были обильно украшены винными яблоками, были и весьма подозрительные, с бегающим взглядом, похожие на воришек, но того, чего боялся Доктор Генри, в толпе не обнаружилось. Бледного худого человека в глухом черном костюме, пристально глядящего на него мертвым, ничего не выражающим, взглядом.

В этой ситуации разумнее всего было отправляться домой, однако Доктор Генри, собравшись с духом, вернулся к переулку за цветочной лавкой. Глупо, глупо, глупо, твердил он себе, стиснув зубы, в этом нет никакого смысла, это опасно, это тщетно, в конце концов, но…

Человек в плаще ждал его, нервно прохаживаясь по переулку. Перестав сутулиться, он сделался высок — так высок, что по меньшей мере на голову возвышался над Доктором. Заметив движение в переулке, он резко повернулся, лицо его исказилось злой гримасой, которая, однако, мгновенно растаяла.