– Заговаривайте только тогда, когда к вам обратятся.

– Покажи себя прямой и откровенной!

– Офелия, вы должны заслужить оказанное вам покровительство. Выражайте смирение и признательность.

– Ты представительница Анимы, девочка моя, никому не позволяй третировать себя!

Даже сейчас, в кабине лифта, Беренильда и тетушка Розелина продолжали наперебой осаждать Офелию противоречивыми советами. На самом деле девушка не слушала ни ту ни другую. Она пыталась умилостивить свой шарф, который, обезумев наполовину от радости, наполовину от гнева, туго обвивал ее шею, плечи и талию. Он ужасно боялся, что его снова разлучат с хозяйкой.

– Ах, почему я не сожгла эту гадость, когда вас тут не было! – вздохнула Беренильда, обмахиваясь веером. – Ну можно ли показаться при Дворе в таком невоспитанном шарфе?!

Офелия подняла кружевной зонтик, выпавший у нее из рук. Беренильда нарядила девушку в шляпку с вуалеткой и в платье ванильного цвета, легкое и воздушное, как взбитые сливки. Оно напоминало Офелии наряды ее детства в те летние месяцы, когда вся семья отправлялась на пикник. Такое облачение казалось ей гораздо неуместнее шарфа на этом мрачном ковчеге, где летняя температура никогда не поднималась выше пятнадцати градусов.

Лифт мягко затормозил.

– Семейная Опера, почтенные дамы! – объявил грум. – Наша компания сообщает вам, что следующий лифт для пересадки ждет вас на другой стороне холла.

В последний раз Офелия проходила по сверкающему паркету Оперы в ливрее Мима и с веслом в руке вместо зонтика. Теперь ей тоже казалось, что она играет чью-то чужую роль, только уже в дамском платье. Лишь одно оставалось неизменным – у нее все еще болело ребро.

Им навстречу спешил другой грум:

– Наш лифт ожидает вас, почтенные дамы! Монсеньор Фарук выразил горячее желание принять вас.

Иными словами, правителю уже не терпелось их увидеть. Офелия с опаской проходила мимо шеренги жандармов, охранявших подходы к лифту Башни. Неужели для подъема на один-единственный этаж требуется такая надежная охрана?!

– Помните, что мы не в посольстве, – предупредила ее Беренильда, пока грум задвигал позолоченную решетку. – Начиная с этой минуты ничего не берите в рот и не принимайте никаких подарков без моего разрешения. Если вам дороги ваше здоровье и ваша добродетель, избегайте также уединенных ниш и безлюдных коридоров.

Тетушка Розелина, успевшая схватить пышное пирожное на лифтовом столе с заманчивыми лакомствами, тут же испуганно положила его обратно.

– Что вы намерены предпринять относительно моей семьи? – спросила Офелия. – Сейчас их приезд сюда совершенно невозможен.