В темноте слышалось учащенное дыхание профессора Вольфа.

– Он меня не толкал. Ему не нужно этого делать. Он просто появился передо мной… возник ниоткуда. Ему не пришлось ни касаться меня, ни говорить со мной. Одно лишь его присутствие меня…

Он замолчал. Не надо было ему этого говорить. Ужас сдавил ему горло.

– Хотите знать, что самое смешное в моей истории? То, что я даже не помню, на что он похож. Помню, как я поднимался по лестнице к себе в спальню. Он ждал меня наверху, на площадке. А потом… не знаю… все словно в кошмарном тумане… нет… в самой гуще кошмарного тумана. Сплошной мрак, ни единого звука. Бездна абсурда. Небытие во всем его ужасе. – Начав задыхаться, профессор Вольф прервался и медленно сделал глубокий вдох. – На следующий день квартирная хозяйка нашла меня у подножия лестницы. С разбитым телом и истерзанной душой. Потом я обнаружил: книги, которую я украл, у меня больше нет. Спустя некоторое время я узнал, что ее вернули на полку, на прежнее место. В Мемориале, похоже, никто ничего не заметил. На Вавилоне люди видят только то, что хотят видеть.

Профессор встал, и его раскладушка опять скрипнула – на сей раз с облегчением.

– Такова моя истина, – скорбно произнес он. – Мне больше нечего вам рассказать, разве что поплакаться в жилетку. Когда я узнал о новой трагедии в Мемориале, я трусливо бросил свою квартиру и заперся здесь. Я боялся, ужасно боялся, что он вернется и придет ко мне. Я не понимаю ни кто он, ни чего он хочет. Единственное, в чем я убежден, – сплюнув сквозь зубы, зловеще произнес Вольф, – так это в том, что вызвали его сюда вы.

Слова из ее сна ударили Офелию, как хлыстом. Если ты ищешь Е. Д., тебя найдет Другой.

– Я догадываюсь, чего он хочет, – прошептала девушка. – Miss Сайленс бросила все книги Е. Д. в мусоросжигатель, и это, без сомнения, заставило его… нет… испугало его. Все книги, – громко повторила она, не давая Октавио и профессору Вольфу прервать ее, как они уже собирались сделать. – Все, за исключением одной. «Эры чудес». Она избежала уничтожения и исчезла из Мемориала. Мне кажется, ваш таинственный посетитель разыскивает именно сочинения Е. Д. А Медиана и Бесстрашный, сами того не ведая, встали у него на пути…

Слова Офелии замерли в воздухе. Тишина, окутавшая всех трех собеседников, казалась столь же непроницаемой, как и спустившаяся наконец ночь. Теперь единственным источником света в оранжерее остались широко раскрытые глаза Октавио.

Тень профессора Вольфа пришла в движение. Офелия сумела поймать корзиночку, брошенную профессором ей на колени. Из корзинки исходил густой аромат инжира.