– Ешьте и ложитесь спать, а я покараулю. В такой час вы не найдете ни одного трамаэро, который доставил бы вас в Школу. Главное, не подходите к раскладушке, – буркнул он, удаляясь. – Если кто-нибудь, кроме меня, ляжет на нее, она захлопнется, как раковина устрицы.

Вердикт

Вердикт

Всю ночь Офелия пыталась разглядеть звезды сквозь грязные стекла оранжереи. Среди растительности иногда мелькал огонек – это профессор Вольф затягивался сигаретой. Рассказ профессора не оправдал ее надежд. Разумеется, ужасно, если Раскол и образование Семей были запланированы заранее. Но Офелия по-прежнему не знала, кто такой Е. Д, где находится «Эра чудес» и та ли это книга, которую ищет Торн, как не знала и убийцу, сумевшего напугать стольких людей.

Пожалуй, у нее снова было больше вопросов, чем ответов. Офелия уже почти заснула, когда Октавио растолкал ее и указал на небо: занималась заря. Они по очереди умылись и почистили форму в туалетной кабинке, стараясь не обращать внимания на витавший там сомнительный запах.

Молча загасив последнюю сигарету, профессор Вольф натянул черную куртку, убрал мушкет, подпиравший дверь оранжереи, и по крышам повел их к той же пожарной лестнице, которой они воспользовались накануне.

– Здесь мы расстанемся, – заявил он. – Вы ухóдите. Я остаюсь.

Кончиками пальцев профессор пожал руку, протянутую ему Октавио, и стал смотреть, как тот спускается по лестнице. Потом, схватив Офелию за плечо, спросил:

– Вы ему доверяете?

– Да.

Уверенный ответ девушки удивил прежде всего ее саму, ведь еще два дня назад она считала Октавио врагом.

Профессор судорожно сжал плечо Офелии:

– Однако при этом он не перестает быть Сыном Поллукса. Все, о чем мы вчера говорили, он расскажет властям. На вашем месте я бы не доверял людям, которые манипулируют коллективной памятью. Особенно теперь, когда вы знаете то же, что и я.

Офелия согласно кивнула.

– У меня к вам просьба, юная особа, – продолжал он. – Вы должны оказать мне одну услугу.

Девушка опять кивнула.

– Знаете ли вы служащего Мемориала по имени Блэз?

И снова кивок, на этот раз нерешительный. Она понимала, что в долгу перед профессором, но не была уверена, что готова скомпрометировать друга, если бы профессору Вольфу понадобилось именно это. Однако профессор выглядел не менее растерянным, чем она сама. Теребя обгорелые клочья бородки и кусая губы, будто желая как следует прожевать слова, он наконец произнес:

– Не могли бы вы… всего лишь сказать ему, чтобы он вел себя осторожнее?

– А он знает, что с вами случилось? – шепотом спросила Офелия.