— Ты считаешь, что мои видения правдивы? — спросил его Шеф. — Или все это лишь действие напитка, как пиво и мед заставляют человека считать, что он сильнее, чем на самом деле? Может быть, все мои видения — и все видения Виглейка, и всё, что открывалось другим людям Пути, — не более чем иллюзия, пьяный бред?

Хунд задумался над ответом.

— Это возможно, — признал он. — Скажу тебе одну вещь, Шеф. Те красные грибы с белыми пятнышками, мухоморы, измельчают и намазывают на стены, чтобы прогнать насекомых. Ты не смог бы их съесть по ошибке. Но есть и другие подобные вещества: иногда на злаках растет плесень, она попадает в хлеб или кашу. Особенно если зерно отсырело при хранении.

— В Англии оно всегда хранится сырым, — ответил Шеф. — Почему же тогда все люди не видят такие картины постоянно?

— А может, видят, но боятся рассказывать. Но скорее всего, ты к таким вещам особо чувствителен. Вчера вечером выпил не больше, чем Карли и финны, но на тебя питье действовало гораздо дольше. И вот, поскольку ты восприимчив, боги обращаются к тебе. Или наоборот, они дали тебе это свойство, исходя из собственных интересов.

Шеф, нетерпимый к рассуждениям, которые нельзя тем или иным способом проверить, отбросил эти мысли. Сосредоточился на том, чтобы подгонять всех, невзирая на провозглашенный Хундом день отдыха.

Итак, мертвые похоронены, в каждом заплечном мешке — запас вареного мяса, отряд построен перед выходом в путь. Вспомнив, что увидела его душа во время своего путешествия, Шеф уверенно повел людей через березовую рощу к озеру. Оно оказалось там, где он и рассчитывал, — простиралось, насколько хватало глаз, узкое и длинное, настоящая водная дорога. Все еще незамерзшее — но это ненадолго, поскольку осенняя прохлада сменялась зимними морозами.

А вот лодок у них не было. Шеф надеялся сделать легкие челны из коры, какие, по словам Бранда, мастерят финны. Первые же попытки показали, что никто даже не представляет себе, как это делается. Проходящие время от времени на лыжах финны с любопытством посматривали на чужаков, но на все просьбы непонимающе пожимали плечами. В отряде Шефа хватало искусных ремесленников, которые могли бы — дай им только срок — построить какой угодно корабль из бревен и досок. Но за этот срок все умерли бы с голоду.

Пришлось двигаться пешком, стараясь как можно дольше держаться вблизи берез, которые защищали от пронизывающей метели. Еще один день пути, и лес вдоль берега кончился, осталась только простирающаяся впереди бескрайняя заснеженная равнина. Девятнадцать пар глаз сверлили Шефа, обозревающего дали. На всех лицах, кроме лица Катреда, читались нерешительность и сомнения.