Шеф распорядился напоследок встать лагерем в гостеприимном лесу, разжечь костры и приготовить еду из поистощившихся припасов. Он подозвал одного из финнов, которые, подобно волкам, никогда, кажется, не исчезали из виду, и властно сказал:

— Пирууси. Приведи Пирууси.

В конце концов вождь выскочил на лыжах из темноты, не обращая внимания на снег и ветер, как будто прогуливался в весенний день в Хэмпшире, и с радостью приступил к длительным переговорам.

Самым удачным решением было бы научить всех ходить на лыжах, затем изготовить достаточное количество лыж и отправиться на рудники Пути, до которых, если верить Пирууси — а в этом вопросе ему, по-видимому, можно было верить, — миль шестьдесят вдоль озера. И опять же они бы все умерли с голоду задолго до того, как дошли. Под конец, охрипнув от споров, Шеф договорился, что финны выделят лыжи, сколько смогут, а в придачу четыре оленьи упряжки с погонщиками. В уплату Шеф отдал второй золотой браслет, еще двадцать серебряных пенни и четыре хороших железных топора. Договор мог бы обойтись отряду еще дороже, если бы не вмешательство Катреда.

— Вы сами работаете с железом? — спросил Шеф, когда они торговались из-за топоров.

Пирууси энергично замотал головой.

— А чем же рубили деревья до того, как пришли норманны? — продолжал Шеф.

— Они рубили вот этим, — вмешался сидящий у костра Катред.

Из-за пазухи своей куртки он достал каменный топор, обколотый кусок кремня, слишком большой даже для огромной лапищи берсерка. Топор, которым мог пользоваться лишь исполин, — судя по всему, подарок Эхегоргуна.

Во взгляде Пирууси мелькнул суеверный ужас при мысли о загадочных силах, с которыми знались эти беспомощные с виду чужеземцы. Он перестал набивать цену, быстро пришел к соглашению. На следующее утро появились лыжи и сани, и Шеф приступил к своему всегдашнему делу, которое с годами легче не стало, — решал, кому что поручить, кто сильнее других, а кто сможет быстрее научиться. Он был достаточно осторожен, чтобы не посадить на сани лишь самых слабых, ведь едущим будет доверена казна, весь запас серебра и золота. Он также не допустил, чтобы финны увидели, сколько богатства у него осталось. Пусть Шеф и Пирууси собутыльники, даже согоршочники, если можно так выразиться; но он был совершенно уверен, что это ничуть не удержало бы Пирууси от соблазна.

Ранний приход зимы был удивительным, но не особенно неприятным для людей Пути, работавших на расположенном в самой глубине шведской Финнмарки руднике. Здесь было с дюжину мужчин и полдюжины женщин, четверо жрецов Пути, их ученики и наемные труженики. У них хватало дел, не дававших скучать. Летом они добывали руду, а зимой выплавляли из нее железные чушки или заготовки для топоров, которые нанизывали на проволоку или сваливали кучей. Свою факторию они построили в таком месте, куда легко было добраться круглый год, даже по реке, когда она не замерзала. А после того как вставал лед, они сгружали металл с судов и на лыжах или санях везли по ровным дорогам. На зиму у них были богатые запасы еды и топлива. Ведь зимой эти люди пережигали на уголь березы и сосны, которые в изобилии можно было найти на спускавшейся к морю равнине.