— Стой! — Я вскинула руку, останавливая его. — Стой! Если я отведу тебя в Зимоярово королевство, одолеешь ли ты его там?

Он замер; его глаза разгорелись, как искра в сухом сене.

— Так ты поведаешь мне свою тайну, Ирина? — выдохнул он. — Покажешь мне свой путь? Открой же двери и впусти меня — что мне тогда до какого-то жалкого короля? Я попирую в залах его твердыни, и его мощь иссякнет, и тогда они все равно падут передо мной.

Затаив дыхание, я смотрела на стоявшее возле меня гардеробное зеркало — мое последнее прибежище. Если он обо всем узнает, прятаться мне будет негде. Одно из двух: либо я сбегаю сама, оставив демона пировать за моей спиной, либо беру его с собой, зная, что рано или поздно он явится по мою душу. Я протянула ему Руку.

— Идем, — позвала я. — Я отведу тебя туда.

Он обхватил мою руку рукой Мирнатиуса с длинными тонкими пальцами, с жаркой ладонью, с облаком дыма, что обвивало запястье как огромная манжета. Я повернулась к зеркалу, он тоже — и со свистом выдохнул. Я догадалась: он увидел то же, что видела я: зимнее королевство сияло за стеклом, на темные сосны густым покровом ложились снежинки. Я приблизилась к зеркалу, ведя Чернобога за собой, и мы вступили под сень отяжелевших от снега деревьев.

Но Чернобог проскользнул туда в виде создания из пламени и пепла; в щелях меж зубов мерцал алый огонь, а за зубами прятался почерневший язык. Мирнатиуса он сбросил как кожу, и все его тело теперь было как бы из углей, укутанных дымом. Стужа хлестнула меня по лицу вьюжным ветром, а Чернобог тонко вскрикнул: метель задула его, превратила в безжизненные мокрые угли и золу. Однако после недолгой борьбы под кожей у него снова зародился алый свет: слишком жарко горел Чернобог, слишком долго, чтобы загасить его одним дуновением вьюги. Холод точно отшатнулся от него; вокруг нас обозначился круг, в котором не падали снежинки. Мы стояли на задворках той самой хижинки, которую я покинула в прошлый раз. Я заглянула в лохань с водой — лед в ней треснул и сломался на кусочки, а кусочки стремительно таяли.