Магрета накинула мне на плечи плащ. Я взглянула на нее сверху вниз: лицо у нее было встревоженное. Она тоже почуяла холод.

— Твоя мачеха спрашивала, не окажешь ли ты ей любезность, не навестишь ли в ее покоях? — негромко проговорила Магрета.

Уйдем отсюда поскорее — вот что она имела в виду. Не годится нам тут быть, когда вернется царь. Ну конечно, Чернобог скоро будет здесь — горячий, разъяренный, лютый. Огонь и лед сошлись в смертельной схватке, и мое крошечное беличье царство оказалось зажатым между ними. И все же Чернобог пока остается моей единственной надеждой.

— Ступай к отцу, — приказала я. — Скажи, пусть нынче же ночью отошлет прочь Галину с мальчиками. Будто бы отдохнуть на западе. Едут пускай в повозке, но прихватят санные полозья. И скажи, я велела им взять тебя с собой.

— И тебя. — Магрета сжала мои руки.

— Я не могу, — ответила я. — У меня корона. Если корона хоть что-то значит, то именно это.

— Так брось ее, — настаивала она. — Брось! О горе не горюют.

Я наклонилась и поцеловала ее в щеку.

— Помоги мне надеть ее, ладно? — прошептала я, и она со слезами на глазах взяла корону и надела мне на голову. А потом я легонько подтолкнула ее к двери.

У меня по спине побежали мурашки. Огонь в камине молчал, но дымный запах уже чувствовался, пока еще слабый, точно покои давно не проветривали. Запахло так, будто в огонь поспешно натолкали слишком сухих дров и они быстро вспыхнули и прогорели. Я услышала тяжелую поступь, кто-то бежал, и наконец дверь распахнулась. Чернобог ворвался в покои, все еще не угасший, тлеющий, его глаза налились багровым, и нечеткие сполохи трескучего жара сверкали сквозь кожу Мирнатиуса. Едва дверь захлопнулась за его спиной, он заревел на меня во всю мощь пламенных легких, и желтые отсветы замелькали в глубине его гортани:

— Узы он разомкнул! Он свободен снова! Ты нарушила обет, не сдержала слова!

— Ничего я не нарушала, — возразила я. — Я обещала, что приведу его, — и привела. Он освободился, но не по моей воле, а против нее. Я тоже не хочу, чтобы он бродил на свободе и опять напускал на Литвас зиму. Как его можно пленить снова? Или помешать ему? Скажи, что я могу сделать.

Чернобог разразился сердитым треском:

— Я-то думал, наконец вдоволь попирую. А теперь закроет он гору ледяную! Он бежал далеко, мне туда пути нет! — Демон кружил по комнате, съежившись, корчась в муках. — Он на свободе, и он знает мое имя, и однажды он уже вверг меня в узы. Я исчахну во льду, стану жалкой тенью. Буду кости глодать да лизать каменья… Мне нет пути в его королевство! — Он на миг застыл, весь дрожа, а потом крякнул, как полено в очаге: — Я его испробовал на вкус. Он стал могуч. Приумножил свое величие. Кладовые его полны золота. И мороз, и метель — все ему подвластно, в ледяной его руке мигом я угасну. — И демон обратил ко мне сверкающие глаза. — Ирина, — ласково пропел он, — Ирина, сладкая, серебряно-ледяная, ты меня обманула. Где же мой зимний пир? — Он шагнул ко мне. — Ну так я сдержу слово и вместо него иссушу тебя, тебя и тех, кто тебе дорог! Если уж зимний король мне не достался, то хоть твоя свежесть утолит мою жажду. Ты напоишь меня силой! — И он сделал еще один шаг ко мне.