Чернобог жадно хватал ртом воздух. Лицо у него было ненасытное.

— О-о, холод! — мечтательно вздохнул он. — О-о, много сладких глотков мне предстоит! Что за пиры ждут меня здесь! Ирина, Ирина, позволь же мне вознаградить тебя, пока я рядом!

— Нет, — ответила я, вся заледенев от презрения. Вероломству его нет предела, а он ведет себя как ни в чем не бывало. Мать Мирнатиуса, кажется, продешевила, заключив с ним сделку. Даже если умерла в короне, на которую она выменяла сына. — Я не приму ничего, только отступись от меня и моих близких.

Чернобог капризно захныкал, но сейчас ему было уже не до меня: ветер как лезвие ножа с холодным присвистом ударил ему в лицо, и он развернулся и кинулся ветру навстречу, словно пытаясь обхватить его руками. Демон помчался меж деревьев к реке, и от его ног оставались следы — разлапистые, глубокие, они прожигали снег до самой зеленой травы, что давно спала крепким сном. С каждым шагом Чернобога все больше пахло весной. Он уже скрылся из виду, а следы все разрастались, поглощая снег и стремясь слиться друг с другом.

Глава 23

Глава 23

Зимояр нес меня на руках, а может, это студеный ветер баюкал меня в ладонях. Так или иначе, меня тащило, как подхваченную метелью снежинку, по подземному ходу и через квадратный люк наружу, на склон холма. Городская стена высилась в полусотне шагов, а за ней горели огни города. Тот, кто меня нес, довольно бесцеремонно бухнул меня наземь. Я хватала воздух ртом, в горле у меня першило. Зато я лежала на земле — на теплой земле, пышно заросшей мягкой зеленой травкой. Травка, правда, покрылась изморозью вокруг стоящего на коленях Зимояра — его кожа влажно поблескивала и переливалась, точно он таял.

Но он кое-как поднялся на ноги — одна нога у его была босая, — воздел руки, засверкал глазами, и морозный круг начал расти, травинки скручивались и застывали, усыпанные ледяными блестками, земля подо мной коченела и твердела. Как будто теперь, освободившись, Зимояр пытался вернуть всю ту зиму, которую нам только-только удалось прогнать.

— Погоди! — возмущенно выкрикнула я, вставая на четвереньки.

Зимояр вперил в меня гневный взгляд и выпалил:

— Он уже иссушает мой народ! Я не позволю ему…

И тут он дернулся и запоздало обернулся; я невольно взвизгнула. Потому что Зимояра проткнули мечом — клинок вошел под ребра и вышел с другой стороны, сверкающий морозной белизной и окутанный белым туманом. Это был один из царских стражников, тот самый храбрец, что не побоялся увести короля на веревке из дома моего деда. Он, наверное, караулил этот выход. У парня все лицо вокруг усов с перепугу стало белее мела, но он явно был исполнен решимости: вытаращил глаза, сжал зубы и обеими руками вцепился в рукоять меча.