Разберется ли он до весны с Освобожденцами?

Нет.

Потому что в районе Ферейских гор нарастает напряженность, и надо мчаться туда... а что делать с борхумцами?

Валежный рассудил с простой крестьянской логикой.

Допустим, дерутся двое людей. А потом у одного из них овин загорелся. Тот, натурально, и отвлекся, и под дых получил. Просто в масштабе государств это как-то иначе выглядит, теряются факты за массой деталей. А суть-то проста, хоть там высший свет, хоть деревенская околица, а нельзя ли вот то добро, да себе в загашник?

А вот как соседушка будет действовать, коли у него сарай подожгут?

Петер на такое пойти никак не мог. А Валежный? Валежному было сейчас все равно. Пусть потом его хоть судят, хоть вешают - у него есть его родина. Его Русина. Он должен смотреть, как ее разорвут на части?

Ну уж - нет!

И потому Антон Андреевич ехал к человеку, который мог ему помочь.

Друг?

Сложный вопрос. Не то, чтобы друг... дело было около десяти лет назад.

Двое мужчин сидели друг напротив руга, молча разливали по стаканам разведенный спирт, молча пили - и вспоминали примерно одно и то же.

***

Кареевский тракт.

Дорога, которая полита потом, кровью, слезами...

Те, кто живет рядом с дорогой, говорят, что на каждую ее песчинку приходится один покойник. Каждую...

Кареевский тракт.

Тракт, по которому гонят на север империи каторжан.

Медленно, кошмарно медленно, в дождь и в зной, зимой и летом, в кандалах и цепях... кому-то может быть послабление - ручные кандалы.