Для каторжан?

Смеяться изволите?

ЛюдЯм-то не хватает, а чтобы всякое отребье кандальное лечить? Вот еще!

Столетие спустя таких, как Дмитрий будут и перевозить отдельно, и не смешивать с общей массой уголовников, но здесь и сейчас до такого еще не додумались. И шел террорист на общих основаниях, вместе с карманниками, грабителями и убийцами.

Дмитрий заболел еще в тюрьме, а потом все только усугублялось. И на очередном этапе он просто упал.

Казалось бы - снять кандалы, да и выкинуть. Сам подохнет.

Нет.

Каторжане - предмет строгой отчетности. Каждому из них найдется применение - копать, дробить, мостить... да мало ли что? Получил ты триста каторжан?

Вот триста и сдать изволь!

Не досчитались хоть пяти человек? Даже один человек - уже выговор, уже отметка в личном деле, уже промах по службе и карается это соответственно. Из жалования вычтут, в личное дело отметочку поставят, с продвижением по службе задержатся...

А потому, если каторжанин падает на этапе, его надо доставить до избы, где есть свой чиновник. Вот, он примет, освидетельствует, выдаст свидетельство о смерти - справку, мол, помер раб божий такой-то, на таком-то этапе пути, похоронен...

Кем?

Тут и начинается самое интересное.

Держать специальную похоронную команду на каждом этапе - дорого. Солдаты не для того поставлены. Чиновник?

Ага, это шутка такая. Чиновник с лопатой. Типа древнего зверя-дракона, все слышали, но чтобы увидеть? Это вряд ли.

Поэтому хоронят каторжанина его товарищи по несчастью. Копают яму, опускают его туда, засыпают землей - и уходят дальше по этапу. Естественно, или раньше поднимаясь для этого, или потом задерживаясь в пути, так что и каторжане недовольны.

Дмитрий на тот момент горел в бреду, и было ясно, что день, может два...

Тащить его с собой? Ну уж - нет! Телеги с лошадьми для людей предназначены, не для осужденных. Оставлять на пару дней на этапе? В избе?

А люди как рядом с этим будут? А потому...

Выдал на следующий день чиновник справку, взяли бедолагу Дмитрия, еще пока живого... полуживого, почти мертвого, положили в яму - и даже землей забросали.