Мужчине повезло дважды.

Первое - у него как раз был кризис. Оттого и трепало его не на шутку, оттого и лежал он, что твой покойник. И кто поумнее мог бы обмануться, не то, что фельдшер, которому давно уж плевать было на всех каторжан. Сдох?

Вот и ладненько, и пусть его...

Второе - каторжане не стали его закапывать глубоко. Но тут понятно, кому ж охота возиться. Да и закапывали...

Так, землей присыпали - и хватит. Сам подохнет.

Дмитрий бы, безусловно, помер. Вмешался случай.

Валежный ехал именно по Кареевскому тракту. И - из песни слова не выкинешь. Захотелось ему до ветру. Но когда ты устраиваешься поудобнее, и понимаешь, что под тобой кто-то стонет...

Вот как хотите - это был самый критический момент в карьере бравого генерала.

Он не опозорился. Хотя и мог бы.

Вместо этого он натянул штаны - и принялся раскапывать плохо зарытую могилу прямо руками. Зачем?

А кто бы на его месте поступил иначе, слыша стоны? Просто - кто?!

Дмитрия он достал. Понял, что каторжанин, поди тут, не пойми - след от кандалов пропечатался четко, еще и сейчас было видно. А уж тогда-то...

Кровавые язвы - и опарыши в ране. И земля, и... чудом не было гнили. Чудом Дмитрий не лишился ни одной из конечностей.

Валежный и сам бы не ответил, зачем он потащил с сбой этот полуживой труп. Но потащил же!

И раны промыл, и обработал, как мог, и выхаживал...

Знал, что это бомбист. Все знал. Но...

Сам он не мог быть мразью. И раз уж начал... если их связали дороги - так тому и быть.

Дмитрий выжил.

Постепенно встал на ноги, на это ушел почти год, достал себе новые документы, вернулся к прежнему ремеслу. Но - из уважения к Валежному, сделал это с поставленными условиями.

Первое - не в Русине.