Над речкой стояла умиротворяющая тишина, разбавляемая лишь веселым посвистом птичек, перелетающих с ветки на ветку склонившихся к воде ракит. Стрекозы быстрыми молниями стелились так низко над берегом, что Анора попыталась даже перехватывать их, но сама же смеялась над своей неуклюжестью. Если бы посторонний человек сейчас смотрел на гибко извивающуюся девушку, он вряд ли бы согласился с ее досадой. Все движения походили на какой-то удивительный танец с плавными перекатами плеч, рук. А тонкие изящные кисти, обхваченные золотыми браслетами, только подчеркивали легкость движений.

Анора вдруг задумчиво остановилась у самого уреза воды и быстро огляделась по сторонам. Скинула сарафан, оставшись в открытом новом купальнике — тоже подарок Оли. Щеки девушки заполыхали от ощущения свободы и мыслей, что она теперь может себе позволить такие вещи, которые в семье строго запрещались. Ольга сказала, что у Аноры очень хорошая фигура, и лет через пять она сведет с ума большую часть петербургской молодежи из приличных семей. Такая экзотика в столице — весьма редкое явление.

В воду она, конечно, не полезла. Купаться Анора не умела, поэтому только легла на песок и зажмурилась от ласковых утренних лучей солнца, прикасающихся к ее коже. Где-то далеко требовательно просигналила машина, с противным карканьем на ветку ракиты уселась ворона, разогнав мелких пичуг.

Анора сама не поняла, как смежила глаза, и вскочила в ужасе только тогда, когда раздался мужской насмешливый голос, прервавшийся довольным хохотом еще нескольких человек:

— Гляньте-ка, господа, какая русалка в Охте водится! Вот это улов!

Девушка мгновенно вскочила, прижимая к себе сарафан. Быстро оценила ситуацию. Она все-таки была не из тех изнеженных барышень, не обращающих внимания на детали окружающего мира. Дедушка Урман учил ее первым делом не озираться по сторонам в поисках помощи, а сначала посмотреть, что из себя представляет враг. Шпана это или серьезный боец. И только после этого принимать решение: бежать или защищаться.

Перед Анорой стояли четверо великовозрастных парней лет двадцати. Девушка сразу определила в одном из них вожака, или, вернее, высокородного господина. Молодой, узкоплечий юноша с пробивающейся первой порослью над верхней губой и неприятным взглядом из-под куцых бровок с оценивающей ухмылкой оглядел Анору с ног до головы. Его даже не остановила хрупкая фигурка только-только развивающейся девушки. Чем дольше он глядел на застывшую Анору, тем больше его блеклые, рыбьи губы раздвигались в нехорошей улыбке. Он-то видел перед собой высокую, с точеными ножками и весьма соблазнительной грудью непонятную девицу-вымеска, отчего она не переставала тянуть к себе. Золотые браслеты? Ну и что, обычная дешевая поделка. Красотка с необыкновенным цветом кожи здесь явно одна, а значит, не принадлежит к какому-либо знатному роду.