Поежившись, Сребренка строго посмотрела на застывшего возле коровника работника с вилами, и раздраженным жестом показала ему, что нужно заниматься делом, а не таращить глаза туда, куда не следует. Ситуацию исправил Андро. Подойдя сзади, он наградил парня подзатыльником и сказал что-то резкое. Девушка улыбнулась, а Андро приложил руку к сердцу, едва заметно поклонившись.
Глава 9
Глава 9
— Да кто же так удерживает два разнородных плетения! — возмущенно запыхтел старик, размахивая руками. Шоркая ногами, он проделал глубокую борозду в опилках, густо усыпавших пол сарая, где проводились ежедневные занятия с единственной ученицей, и подошел к Аноре.
Закусившая губу девушка так и продолжала стоять с вытянутыми перед собой ладонями. На левой, дрожа язычками пламени, переливалась желто-алыми цветами странная каплевидная сфера; между пальцами правой руки обвились тонкие зелено-голубые жилки водяных «щупалец». Обе магоформы жили своей жизнью, пытаясь вырваться из плотных сдерживающих заклинаний, что выглядело забавно. Они то и дело слезали с ладоней, перетекали на запястья и как шаловливые ребятишки разбегались разноцветными ртутными шариками по коже.
— Ты формируешь боевое плетение и сразу его швыряешь! — Петренко раздраженно притопнул ногой. — А тебе нужно научиться держать его в кулаке, вот так!
Сухонький, маленький костистый кулак возник перед лицом едва не плачущей Аноры, а потом резко разжался.
— Зачем его держать?! — звонко выкрикнула девушка. — Передо мной враг — его нужно убить! Ты думаешь, я клоун?
— При чем здесь клоун? — фыркнул Иван Степанович.
— Зачем заставляешь жонглировать? — Анора покраснела от накатившей злости. Пять часов занятий, вместо обеда — обильное питье, и изнуряющие тренировки по концентрации. — Видишь, сколько энергии я заложила в магоформы!
— Вижу, — Петренко неожиданно резким движением руки смахнул огненные и водяные шарики с запястий, играючи гася излишние выплески энергии. — Сожми кулаки!
Девушка послушно выполнила просьбу, и какое-то время сквозь ее пальцы на землю тягуче скатывались капли концентрированных плетений и исчезали в опилках.
— Что не так? — тряхнув косицами, спросила она вредного старика, которого успела возненавидеть за неделю, что находилась у него в доме. Ненависть ее не перекидывалась на учителя, как на человека — в этом отношении Анора проявляла свою природную мудрость и заветы дедушки Урмана. «Если твой учитель возбуждает в тебе страх, злость, раздражение и даже самое плохое — ненависть, не вздумай относиться к нему таким же образом в качестве обычного человека, — говорил он внучке, когда показывал разнообразные секреты боевой магии. — Сердце должно быть чистым после занятий. Иначе вам нужно будет расстаться».