Сейчас это искусство утрачено, но во взгляде девушки были и насмешка, и легкое презрение, и недоумение – надо ж, так себя вести, и…

Герцогесса Домбрийская молча созерцала обнаглевшую плебейку. И никто из них не заметил, что на селекторе загорелся огонек.

Антон понимал, что без скандала его подруга не уйдет, но не собирался отстаивать свою секретаршу. А вот подслушать, как она справится…

Интересно.

– Ты вообще откуда такая взялась?

Мария-Элена чуть снисходительно улыбнулась:

– Из школы хороших манер.

Юля покраснела. Но с ее цветом лица и волос это было не страшно.

– Ты на что намекаешь? Ты, подставка для кофемолки!

Мария-Элена оглядела ногти и вздохнула. Да, надо бы подновить лак, вот маленький кусочек собирается отколоться.

– Вам налить еще кофе?

Можно ругаться и скандалить. Но… не так. Не когда на тебя смотрят как на ничтожество и решительно отказываются снисходить. Никакого удовольствия.

Юля зашипела и вылетела вон из кабинета.

Мария-Элена расслабилась – и уступила место подруге.

И никто не заметил, как погас огонек селектора.

– Малечка, ты умничка! Я бы ее точно послала.

– Она бы помчалась жаловаться.

– И лишились бы мы работы…

– Я не хочу! Мне здесь нравится…

– И мне тоже…