– Мария-Элена, мой сын останется и проследит за сборами. А я отвезу вас в наш замок, и мы выедем в столицу в ближайшее время.

– О, граф…

– Динон, срочно предупреди слуг, нам нужно с собой двух служанок.

– Моя Ровена… моя личная служанка.

– Отлично. Динон! Шадоль!

Из комнаты рысями метнулись и виконт, и дворецкий.

– Не плачьте, дитя… Я никому не дам вас в обиду.

– Да что вы… – опомнилась Лорена.

Поздно. Граф смотрел так…

– Вы, мать! Смотрите, как на ваших глазах унижают и оскорбляют вашу дочь! Пусть падчерицу, но все же! Вы обязаны были о ней позаботиться! Если бы мой друг Томор узнал о происходящем, он бы из гроба встал! Идемте, дитя мое…

Лоран воздвигся на пути у графа:

– Ну нет! Никуда ты не пойдешь, сука!

Астон попробовал шагнуть вперед… не успел.

Мария-Элена картинным жестом вскинула руку к лицу.

– Вы поднимете на меня руку?

И из ее пальцев, прямо в раскрытый рот и выпученные глаза Рисойского, вылетел мелкий порошок.

Красный жгучий перец. Тонкого помола.

Это была идея Матильды, которая пару раз спасалась именно так. И посоветовал ей сие оружие знакомый курсант.

«Тильда, у нас сейчас толерастия, – объяснял он подруге. – За пистолет – посадят, за нож посадят, баллончик и шокер – неплохо, а если у скота сердце больное или еще чего… Тебе надо – по судам за всякую мразь таскаться? Сдохнет, не дай Бог… Ему-то туда и дорога, но толерастия… А вот молотый перчик в морду, к примеру, – отличная штука. Шла домой, купила пряности, случайно порвался пакетик, случайно высыпался порошок… Горе!!!»

Матильда согласилась и тренировалась две недели перед зеркалом, а потом перед бабушкой. Правда, с мукой вместо перца.