— Может быть, кавалерия, ваше сиятельство?
— Рид. Сейчас не до церемоний.
— Симон, к вашим услугам. Так все же?..
— Степняки — отличные кавалеристы. С арканами они управляются ловчее, чем наши люди со штанами. Кавалерия просто погибнет. Нет, мне нужна именно пехота. Желательно, старики…
Симон понимающе кивнул.
Конечно, до римских легионеров ромейцам было идти и идти, но что такое строй — они знали. И о строевой подготовке представление имели. И коннице противостоять тоже могли. Знали, что такое «каре», догадывались о «гуляй-городе», неплохо орудовали копьями. Как водится, старики — получше, молодежь — похуже. Потому Рид и говорил о ветеранах. Опытных, обкатанных в стычках…
— Хорошо, Рид. Вы…
— Выступим завтра с утра. Сегодня уже не успеем. Собирайте людей, я пока напишу брату.
Симон ушел.
Рид посмотрел в окно. Небо смурнело, скоро закат. Придется ли ему поспать этой ночью?
Ох, знал он ответ. Хорошо хоть остановились днем, пока была самая жара, удалось покемарить. Если еще пару часов урвет — во благо будет.
Где там пергамент?
Прости, Остеон. Но выхода иного у меня нет. Так хоть кто-то да уцелеет, а иначе все поляжем. Что там с моей сотни гвардейцев? В поле вывести — смешно сказать. Но если мы встретим этих шакалов где-нибудь в удобном для нас месте, их удастся задержать.
Хоть на какое-то время.
И подмога успеет в Равель.
Итак… писем должно быть два. Одно — для его величества Самдия.
Ваше величество. Прибыв в Равель, я обнаружил, что моя невеста попала в лапы к грязным степнякам. Как человек благородный, я отправляюсь, чтобы отбить ее — или полечь самому. Верю, вы поймете меня правильно, это мой долг. Все мое имущество я завещаю Короне, и прошу выделить десять тысяч золотом моей кормилице Мелиссе Тарен. Остаюсь ваш верный слуга. Рид, маркиз Торнейский.