Маркиз махнул рукой, и тоже отправился поспать. Даже если сам Хурмах под стены крепости явится – ну и пошел он! Подождет, не переломится!

* * *

– ЧТО?!

Гнев кагана был страшен.

Кан-ар Вахун получил лично каганским сапогом в живот и теперь корчился на ковре. Впрочем, изображал умирающего он больше, чем страдал на самом деле.

Чтобы бить ногой в кожаном тонком сапоге, умение надо, или хотя бы кожу подкладывать в носок, жесткую, не то пальцы отобьешь.

А раз Хурмах их не отбил, значит, и кан-ар не сильно пострадал, так, соплей больше…

– Мой каган, негодяй Торнейский умудрился прорвать оцепление и скрыться. Мы дрались, как львы, но дело было ночью, а наши кони…

Ну да.

Сочетание конь-ночь-лес – это автоматически конская колбаса получается. А куда еще коня со сломанной ногой девать?

Хурмаха такие тонкости не волновали.

– И где сейчас эти негодяи?

– Мой каган, они движутся к Дорану!

Хурмах поднял брови.

– Торнейский не знает, что крепость захвачена?

Кал-ран развел руками.

– Мой каган, я думаю, что кал-ран Мурсун скоро положит к вашим ногам голову Торнейского…

Вот это Хурмаха никак не устраивало. Ему бы живого маркиза, и помучить, а голова – что? Разве что чашу из черепа сделать? Как вариант?

– Мы идем за Мурсуном, – распорядился каган.

Кан-ар поклонился.