– Мой каган, мы взяли пленных…

За что и получил еще раз сапогом, но уже без прежнего ажиотажа.

– Что ж ты сразу, дурак, не сказал?

– Умоляю моего кагана о прощении…

Ага, не сказал! Сказал бы, но каган спрашивал не доклад, а просто – где Торнейский? Кан-ар только что и успел ответить «ушел». Тут в зубы и получил, и ногами… хорошо хоть вякнуть успел, а то каган скор на расправу.

– Давай их сюда, – каган потер руки.

Кан-ар махнул в сторону своих людей, и через минуту к его ногам приволокли Ифринского со товарищи…

В Ромее не было Иуды. А если б бедолага-предатель увидел, что сделали с Ифринским…

Осина – это очень гуманно. И повешение тоже гуманно. А вот степняки с предателями не церемонились.

Нет, их не калечили, это право и привилегия кагана, распоряжаться жизнями пленных, но ведь и без того можно поиздеваться! Да так, что потом нормальному мужику и жить-то не захочется.

Беглецам и не хотелось.

Ощутив на себе всю прелесть мужской любви, они теперь готовы были хоть в петлю, хоть на плаху, только вряд ли им так повезет!

И это было далеко не все, что им пришлось испытать.

Вот сейчас Роман отлично понимал, что чувствовала крестьяночка, которую они поймали на поляне, еще тогда, сто лет назад, до глубины организма прочувствовал, но исправить или изменить уже ничего не мог. Хотя Рид бы посмеялся. Жизнь – она закономерная, планета круглая, и причиненное тобой зло рано или поздно вернется. Вот и вернулось, с лихвой.

Ифринский даже сам двигаться не мог толком, так под руки и волокли. Хурмах оценил, кивнул, но ругаться не стал.

– Значит, пленные…

– Да, мой каган… они знатные дворяне!

Улыбка Хурмаха не понравилась предателям, но слова им никто не давал. Кляп – шикарное изобретение человечества. А кому хочется сутки напролет этот вой слушать?

– Что ж, тогда их надо уважить. Проведите их малым Кругом Боли – сутки. Кан-ар, эти люди твои. Задержишься, сделаешь все, как положено, и догонишь войско. И я хочу их головы.

Кан-ар поклонился.