– Думаешь, я не знаю, что ты задумал? – проговорила Могора и расхохоталась так, как умеют лишь старухи да гиены. – Ты не просто идиот. Ты – дурак. Обманувшийся, незрелый, одержимый, мелочный, злобный, высокомерный, самодовольный, трусливый, агрессивный, невежественный, своенравный, непостоянный, противоречивый да ещё и уродливый.
– И что с того?
У неё отвисла челюсть, так что Могора стала похожа на беззубого паука.
– Мозги у тебя, как пемза, что ни швырнёшь на неё, сразу впитывается! Исчезает. Пропадает. Даже помочись на неё, так моча сразу – пшик! Пропала! Ох, как же я тебя ненавижу, муженёк. И все твои омерзительные, вонючие привычки – ох, боги, ты же завтрак себе из носу выковыриваешь – только подумаю об этом, сразу тошнит. Проклятье, этого зрелища мне никогда не забыть…
– Ой, да замолкни ты. В соплях сохраняется питательная пыльца, это общеизвестно…
Тяжёлый вздох прервал их, и оба посмотрели на Маппо. Могора подобралась ближе и принялась снимать паутину с морщинистого лица трелля.
Искарал Прыщ наклонился ближе:
– Что это у него с кожей случилось? Вся сморщилась и складками покрылась. Что ты с ним сделала, женщина?
– Это метка пауков, Маг, – ответила Могора. – Цена за исцеление.
– Да ведь каждая нить оставила морщинку!
– Ну, он и прежде был не красавец.
Стон, затем Маппо приподнял руку. Уронил и вновь застонал.
– У него теперь и мозги паучиные! – предрёк Искарал Прыщ. – Начнёт плевать на свою еду – точно как ты – а ещё смеешь называть омерзительной привычку ковыряться в носу.
– Ни одно уважающее себя создание не сделало бы того, что ты сотворил нынче утром, Искарал Прыщ. Пауки-то в носу не ковыряются, верно? Ха! Сам понимаешь, что я права!
– Вот и нет! Я только вообразил себе паука, который все восемь ног засунул в нос, и сразу же о тебе вспомнил. Тебе нужно подстричься, Могора, и я тебе в этом подсоблю.
– Только попробуй ко мне подойти иначе, чем с похотливыми мыслями, и я тебя на вертел насажу.
– Похоть. Какая ужасная мысль…
– А если я тебе скажу, что беременна?
– Убью этого мула.
Могора бросилась на него.