Громко пробили часы. На подмостках в ряд выстроились двадцать артистов. Публику ждала история Эдуарда VII, начиная с приобретения им стола для спиритических сеансов и заканчивая позорным бегством из Англии. Под сенью его дома произошло пять убийств, и в период его правления вспыхнула пресловутая эпидемия, обусловившая необходимость становления Сайена.

На заднем плане среди исполнителей маячила Лисс. Справа от нее стояла Нелл – та самая, что подменяла болевшую акробатку, – а слева провидица по имени, если не ошибаюсь, Лотта. Все трое одеты а-ля жертвы Кровавого Короля.

В центре подмостков надсмотрщик скинул плащ и предстал перед публикой в роскошном королевском наряде. Зрители восторженно зааплодировали. В первой сцене Эдуард, облаченный в меха и бархат наследный принц, отпрыск королевы Виктории, сидел в опочивальне под пронзительный аккомпанемент каллиопы, играющей «Дейзи Белл». Ближайший арлекин представился Фредериком Понсонби, первым бароном Сисонби и по совместительству личным секретарем Эдуарда; все события в пьесе сообщались от его лица.

– Ваше высочество, – обратился он к надсмотрщику, – не желаете прогуляться?

– А у тебя есть короткий камзол, Понсонби?

– Только фрак, ваше высочество.

– Пора бы знать, – пробасил надсмотрщик карикатурным тоном английского аристократа, – что утреннему променаду приличествуют камзол и шелковый цилиндр. А твои панталоны! В жизни не видел ничего отвратительней.

Послышались ехидные смешки, фырканье. И этот распутник смеет называть себя преемником королевы Виктории!

Понсонби обратился к зрительному залу:

– Оправившись после длинной череды несчастий, – актер выдержал эффектную паузу, – в том числе от шока, причиненного видом моего фрака и панталон, – смех в зале, – принц устал от праздности и в тот же день предложил сопровождать его на экскурсии. Бедная королева-мать! Как тяжко было ей видеть сына, ступившего на стезю зла.

Я повернулась посмотреть на реакцию стража, но того и след простыл.

Эдуард и Понсонби продолжили пикировку. Каждая сцена изображала будущего короля безжалостным, похотливым придурком, позором для всего рода. Действо невольно завораживало. Автор преувеличил роль Эдуарда в убийстве принца Альберта до гротескных размеров, добавив в сюжет вымышленную дуэль. Появилась овдовевшая королева Виктория в бриллиантовой диадеме и вуали.

– Никогда отныне не смогу смотреть на него без содрогания, – поведала она публике. – Паранормальное отродье.

В зале одобрительно зашептались. Виктория считалась воплощением добропорядочности, последним оплотом здравой монархии перед грядущей чумой. Эмиссары не сводили восторженных глаз с актрисы; меня же больше занимали часы. Представление длится уже добрых тридцать минут, а с поездом пока ничего не ясно.