– Это лучшая музыка на свете, – улыбнулся он. – Когда ты последний раз смеялась?

– А ты вообще умеешь смеяться, Арктур Мезартим?

– У принца-консорта Наширы мало поводов для радости.

Заиграла новая песня, но я ничего не слышала. Мы стояли совсем рядом, его ладони по-прежнему на моих руках.

– Рефаиты наиболее уязвимы при близком соприкосновении с материальным миром. Удар по ступне или колену причинит больше вреда, чем выстрел в сердце.

– Учту на будущее.

Мягкий свет в его глазах согревал меня, словно огонек свечи. Я потянулась и погладила Стража по щеке.

Его ладонь скользнула по моей обнаженной руке выше, к плечам, шее, и ласково легла на затылок.

Повторить «Гилдхолл» казалось так просто. Нас больше не подстерегала Нашира, и Джексон не томился в соседней комнате. В такие секунды ничто на свете не могло заставить меня пуститься в странствия. Или в бега. Всеми органами чувств я ощущала его прикосновение, наши губы были так близко, ауры сплелись в одно, точно нити на ткацком станке. Моя ладонь легла ему на сердце. Его пальцы ерошили мне волосы, горячее дыхание обжигало щеку.

– У вас принято называть старую любовь остывшей золой. – От взгляда Стража повеяло холодом, в лице не осталось ничего человеческого. – Разжечь в рефаите пламя очень непросто, но, если такое случается, погасить его уже нельзя.

Так вот к чему он клонит!

– Но я не вечна, – вырвалось у меня. – Рано или поздно все равно погасну.

Повисла долгая пауза.

– Вот именно, – мягко произнес Страж. – Погаснешь.

Он отстранился, и на душе сразу стало черно.

– Давай не будем говорить загадками. – Мое сердце вмиг закрылось на замок. – Все и так ясно. Не знаю, что на меня нашло там, в «Гилдхолле». О чем я только думала! Было страшно, а ты меня пожалел. Будь ты человеком…

– Но я не человек, – отрезал он, буравя меня взглядом. – Твоя тяга к статус-кво не перестает изумлять.

Я растерянно уставилась на него.

– Пойми наконец, я рефаит и смотрю на ваш мир иначе, – по обыкновению тихо заговорил он. – Со мной тебе постоянно угрожает опасность. Если все откроется, ты можешь лишиться не только поддержки Рантанов, но и жизни. Учти это раз и навсегда, Пейдж.

Наша любовь была обречена, и мы оба это знали. Арктур Мезартим принадлежал к другому миру; дитя улиц вроде меня ему не пара. Если Рантаны уличат нас в близости, наш и без того шаткий союз рухнет окончательно. Но каждой клеточкой тела я остро ощущала присутствие Стража, пульсацию его духа, манящий изгиб лабиринта, окутанное дымом пламя… Нет, никакие преграды меня не остановят. По-прежнему хотелось быть рядом с ним, как тогда, на платформе.