Страж сел чуть поодаль от меня и сцепил кисти. Какое-то время мы молча разглядывали резные колонны и высокие потолки. Обстановка вокруг хранила следы вопиющей жестокости. В отличие от Тирабелл, ни одна мелочь не ускользнула от внимания Стража. Его взгляд задержался на пулевых отверстиях в стене, потом скользнул к почерневшим и изорванным кулисам.

– Прости за мое поведение в ночлежке, – глухо проговорил он. – Просто хотел подготовить тебя к встрече с рефаитами. Их нетерпимость к людям непостоянна, как прибой.

– Ага, и ты решил, что лучший способ – вести себя как настоящий…

– Рефаит, – заключил Страж. – Мы такие, какие есть, Пейдж.

Я буркнула что-то невнятное.

В колонии наши отношения строились на страхе. Меня пугала его власть, его – мое возможное предательство. Теперь мы впервые пытались достичь взаимопонимания.

Но понимание и страх – во многом родственные чувства. В обоих случаях взамен привычному приходит опасное знание. Сложно сказать, насколько я продвинулась в своем понимании, но странным образом жаждала этого всей душой.

– Не хочу, чтобы история с колонией повторилась, – вырвалось у меня.

– Мы этого не допустим, – пообещал Страж и, помолчав, добавил: – Спрашивай.

– План «тихо устранить Наширу» как-то связан с тобой?

Он ответил не сразу.

– Да. Я стал ее женихом, и появился шанс разделаться с ней раз и навсегда.

– Когда вы обручились?

– Незадолго до нашего прихода сюда.

– Двести лет назад, – присвистнула я. – Солидный срок.

– По нашим меркам – нет. Века – лишь крупинки в неиссякаемых песочных часах рефаитского существования. К счастью, нам так и не довелось по-настоящему сблизиться. Нашира хотела подождать до двухсотлетнего юбилея, когда ее власть над колонией станет безоговорочной.

– В смысле, вы ни разу не…

– Спали? Нет.

– Ясно.

Щеки у меня вспыхнули. Страж с недоумением покосился на меня.