Под конец разговора я поинтересовался у Грейди, добилась ли Пэтси хоть какого-то успеха со своей музыкой, и услышал в ответ, что в последнее время она очень успешно гастролирует по хорошим клубам, играя в Доме Блюза[31] по всей стране. Ее альбомы расходятся большими тиражами, примерно триста тысяч экземпляров. Но это ничто по сравнению с миллионным тиражом, который она жаждала продать и который ей было необходимо продать, чтобы достичь настоящей славы. Она просто переоценила свою известность, когда решила снимать то видео. Чуть-чуть с ним поспешила.

Я не осмелился прямо справиться о ее здоровье, а потому спросил просто:

"Вы видели ее в последнее время?"

"Да, – ответил Грейди. – Ее недавно показали в "Остин-Сити Лимитс"[32]. Как всегда, выглядит прекрасно. Твоя мать всегда была хорошенькой. Я уже так стар, что могу это сказать, как ты считаешь?"

"Да, сэр", – ответил я.

Выходит, дома все по-прежнему, Пэтси осталась сама собой.

Теперь, когда я рассказал обо всем, что относится к тому периоду, позволь мне вернуться к Помпеям.

Разумеется, мне не терпелось увидеть знаменитые развалины, но я не мог забыть, как меня заколдовала Петрония, когда явилась в Блэквуд-Мэнор. У тетушки Куин тогда создалось собственное впечатление о гостье, далекое от моего паникерства. Мы обсудили с ней Петронию несколько натянуто: тетушка все никак не могла простить меня за публичное обличение гостьи, ей не верилось, что Петрония – не человек и что эта самая Петрония утопила в болоте два трупа.

Что касается меня, то я верил всему и хотел увидеть, не вызовут ли руины Помпеи – раскопки целого города, некогда погребенного под пеплом и камнями, – в моем воображении те образы, которые когда-то мне внушила Петрония.

Нет, я не отделался от Петронии.

У меня дома к этому времени закончилась отделка Хижины Отшельника, потребовавшая сотни тысяч долларов, и я уже успел получить целые пачки цветных фотографий, запечатлевших поразительный маленький домик. Внутренние балки были смело выкрашены позолотой, по блестящим мраморным полам были раскиданы восточные ковры, отобранные мною по каталогу, некоторые предметы убранства я даже заказывал по междугороднему телефону в магазине Гурвица Минца в Новом Орлеане. Теперь в доме стояли торшеры и бархатные диваны. Туда же доставили и гарнитур стульев с выгнутыми спинками. Все современные удобства были сосредоточены в просторной ванной. Новые застекленные окна сияли чистотой.

Аллен не раз сообщал мне, что "кто-то" использует дом по вечерам, а утром они находят книги на столе (но никогда их не трогают), а еще использованные свечи и пепел в камине. Значит, мой партнер вернулся. А чего другого я ожидал? Разве я не капитулировал, исполнив каждое его требование? Кто первый придумал все эти переделки? Разве не я?