За дверью простирался вдаль и вширь самый большой и самый кишащий публикой кегельбан из всех, которые я когда-либо видел. Слева десятка три великанов размером со статую Свободы сидели у стойки бара на табуретах величиной с высотное здание. Вся эта публика была одета в рубашки для боулинга неоновых цветов, похоже, украденные со склада Армии спасения времен эпохи диско. На ремнях у великанов висели различных фасонов ножи, топоры и палицы. Бар оглашался громовым хохотом и забористыми ругательствами. Время от времени неоновые весельчаки метали друг в друга кружки с медовухой, содержимое каждой из которых могло орошать в течение года все сельские регионы Калифорнии.

Мне показалось, что время для медовухи было чересчур раннее, но, почем знать, вдруг чуваки эти здесь тусуются с тысяча девятьсот девяносто девятого года? Песня с одноименным названием, громко лившаяся из колонок над их головами, именно на такое и намекала.

По правую сторону зала тянулся ряд игровых автоматов. Там тоже скопилось большое количество великанов, увлеченно игравших в пинбол и гигантский пэкмэн. И наконец в задней части комнаты, от которой нас отделяло не меньшее расстояние, чем Бостон от Нью-Гемпшира, был устроен кегельбан. Группками по четыре – по пять великаны в одинакового фасона одежде ярких цветов и замшевых ботинках для боулинга стояли возле дорожек. Плакат на стене гласил: «Финальные соревнования Утгардского турнира по боулингу. Добро пожаловать, участники ФУТБА!»

Один из великанов кинул шар. В зале загрохотал гром. Пол затрясся, превратив меня в прыгающую заводную игрушку. Когда шар докатился до цели и стихийное бедствие унялось, я принялся озираться по сторонам в поисках Крошки, но нигде его не заметил. Слишком уж много перед глазами было преград из других великанов.

Чуть погодя толпа их сдвинулась в сторону, и тогда я узрел, что с противоположного конца зала на меня смотрит тот, кого мне хотелось увидеть еще меньше, чем Крошку. Этот тип сидел в кожаном кресле с высокой спинкой, водруженном на высокий помост, наподобие места судьи состязания или ведущего.

На нем была тоже рубашка для боулинга, но не из ткани, а из орлиных перьев, которая весьма причудливым образом сочеталась с брюками из коричневого полиэстера. Подбитые железом ботинки у него на ногах, похоже, сделали из переработанных истребителей времен Второй мировой войны. На предплечье его блестел золотой браслет тана, усеянный кровавыми камнями. Лицо было, в общем, красивым, но неприятным. Прямые черные волосы ниспадали ему до самых плеч. Злые глаза весело поблескивали. Такой вот обаятельный и привлекательный убийца из Йотунхейма.