Медленно и торжественно приблизился генерал к медной деве, склонился над ней и прошептал:

— Испытываешь ли ты [тик] то же удовольствие, что и я?

Рала не отвечала. Конечно, она смутилась, не ожидая столь романтического вопроса, и теперь, вероятно, ищет подходящий ответ. Нужно дать ей немного времени.

Тиктак стал ждать.

А может, она не так его поняла? Или он спросил слишком тихо? Несколько минут спустя он повторил вопрос, на сей раз немного отчетливей:

— Испытываешь ли ты [тик] то же удовольствие, что и я?

^{— Испытываешь ли ты [тик] то же удовольствие, что и я?}

Теперь-то Рала непременно ответит — не хочет же она испортить торжественный момент. Пусть дерзит или ругает его, но только не молчит!

— Испытываешь ли ты [тик] то же удовольствие, что и я? —

— Испытываешь ли ты [тик] то же удовольствие, что и я? —

прогремел Тиктак, склонившись над медной девой.

Нет ответа.

Генерал Тиктак ничего не понимал. В таком положении любая жертва воспользовалась бы случаем хоть на мгновение забыть о боли. Неужели ей неинтересно знать, кто ее истязатель?

Вдруг его как громом поразила ужасная мысль: да уж не умерла ли Рала? Генерал поспешно проверил приборы. Учитывая обстоятельства, показатели в норме: пленница дышит, сердцебиение ровное. Термометр смерти показывал «шестьдесят восемь».

— В последний [так] раз спрашиваю, — грозно проревел генерал Тиктак. — Я жду ответа!

Испытываешь ли ты [тик] то же удовольствие, что и я?

Испытываешь ли ты [тик] то же удовольствие, что и я?

Нет ответа. Генерал Тиктак серьезно занервничал. Рала жива: приборы не лгут. И воля ее сломлена: крик тоже не лжет.

И тут Тиктак наконец понял. Ну конечно! Упрямство тут ни при чем. Рала не сошла с ума и не лишилась дара речи. Нет, ей удалось такое, о чем он и помыслить не мог.