Он сидел на полу, скрестив длинные тонкие ноги. От парня, которого я знала, не осталось и следа. Вместо изящного костюмчика – само собой, краденого – на нем болталась тюремная одежда: рубаха и штаны. Перстни у него отобрали. Его щеки были припудрены слоем грязи, черные волосы слиплись, а кайаловая подводка вокруг глаз стерлась. Неужели от слез?
Какой он был крошечный. Жалкий. Бессильный.
Пока я лежала в лазарете, Макеля с Арабеллой приговорили к пожизненному заключению. Макель всегда хотел жить во дворце, и теперь его мечта исполнится.
– Привет, Макель.
Я остановилась в нескольких шагах от его камеры. Повторять его ошибок я не собиралась.
– Пришла меня вызволить? – подмигнул он.
– Не в этой жизни. И не в следующей.
– Кто там? – спросила Арабелла, выглядывая сквозь прутья соседней камеры. Она была уже не в золотом платье, а в грязных лохмотьях, какие я сама носила еще три дня назад. Увидев меня, она скривилась. – А, это ты.
– Я пришла попрощаться, – сказала я, приподнимая невидимую шляпу.
– Кира, котик… – начал было Макель.
– Ничего не хочу слышать. Я пришла, чтобы говорить.
– Да? И что же мне скажет моя Кира?
– Спасибо.
– Спасибо? – Арабелла безудержно расхохоталась. – Я сотню раз воображала, что ты нам скажешь, но до такого бы не додумалась. Вчера я представляла, как нас навещает инспектор, потом ты, потом моя мать… – Ее голос сорвался. – Почему она ни разу ко мне не заглянула?
– Потому что ты хотела ее убить! – рявкнул через стенку Макель.
Я прекрасно понимала, почему королева Маргарита не желает видеть дочь. На месте Арабеллы я бы вообще не рассчитывала на визиты.
– Если бы она меня выслушала, – вздохнула Арабелла, рисуя круги на грязном полу, – я бы все объяснила. Она бы поняла. Я пошла на это ради власти. Ради народа. Что мне еще оставалось? Но она и слушать не хочет! Я уже представила все, что скажу, каждое слово, и как она…
– Заткнись! – завопил Макель, стуча по стене. – Никому нет дела до твоих идиотских
Арабелла поджала губы. На глазах у нее выступили слезы.