– Пусть мы не очень хорошо знакомы, но я бы ни за что не записала тебя в скромницы. Говори, не бойся.

Я взглянула на спокойное лицо Варина, а потом на королеву.

– Знаю, я не вправе просить вас об этом… – я откашлялась, – или о чем-то другом…

– Довольно, – прервала она. – Неужели ты забыла мой приказ? Ты должна жить дальше. – Они с Дженри переглянулись. – Как и мы все.

– Я помню.

– Тогда продолжай.

– Полгода назад с моим отцом случилось несчастье, – сказала я. – По моей вине. И хотя я не заслуживаю ни поблажек, ни привилегий, он заслуживает. – Слезы выступили у меня на глазах и покатились по щекам. – Я отвернулась от мамы с папой задолго до несчастного случая. Я была эгоисткой, гналась за легкой наживой и развлечениями. Мне не приходило в голову, что от этого пострадают мои близкие. Чужие заботы меня не волновали. Но теперь я хочу от жизни большего. – Я сквозь слезы улыбнулась Варину. – Во дворце я многое осознала. За пределами Тории лежит целый мир.

Я обвела тронный зал рукой. Даже теперь, когда на престоле осталась одна королева, это место внушало благоговение. Оно олицетворяло страну в целом и каждый квадрант в отдельности. Показывало, как тесно на самом деле связаны наши культуры, как схожи наши мечты.

Возведя между квадрантами стены, королевы-основательницы положили конец войнам. Но они, похоже, не понимали, что сила в единстве. Недооценивали возможности собственного народа. Здесь, в тронном зале дворца, не было границ.

Я пошатнулась. Варин обхватил меня за талию, а королева Маргарита подалась вперед и обеспокоенно спросила:

– Что с тобой?

Не укради я футляр с чипами, никогда бы не узнала, что эонийцам назначают день смерти. Что они способны чувствовать и страдать. Мы с Варином никогда бы не встретились: этому помешали бы межквадрантные стены.

Хотя Арабелла была коварной и жестокой, в чем-то она была права.

– Все хорошо, – твердо сказала я. – Мир куда больше, чем я думала. И я хочу быть частичкой этого мира. Но сначала… – я утерла нос тыльной стороной ладони, – сначала мне нужно себя простить. А для этого я должна загладить вину перед родителями.

Королева Маргарита села попрямее.

– Что я могу для тебя сделать?

– Мой отец лежит в эонийском медицинском центре, – сказала я. – Он уже полгода в коме, и с каждым днем ему все хуже. Если повезет, протянет еще несколько недель. Я надеялась… Я хотела… – В кои-то веки я поступала бескорыстно. Почему же это было так трудно? – Знаю, не мне просить вас о помощи. Я ее не заслуживаю. Но отец – достойный человек. Пожалуйста… – слезы ручьями струились по моим щекам, – дайте ему еще один шанс.