– А вы как думаете, мистер Рэнсом? Вы отыскали свою штуку в лачуге холмовика. Все это знают. Кридмур и та женщина… они свое оружие там же нашли. Все так говорят. Последние полгода линейные проводят облавы в лесу Племени в радиусе тысячи миль от Восточного Конлана. Конфискуют у холмовиков предметы с резьбой. Допрашивают жителей. Добывают информацию. Погибли хорошие люди. Что вы так уставились, мистер Рэнсом? Думали, мы не будем пытаться сами что-то найти?

Не знаю, что я на это ответил.

– Мы получим свое, с вами или без вас, сэр. По правде сказать, я понятия не имею, зачем вы нам вообще.

Остальных инженеров эта речь, кажется, обеспокоила. Видимо, я перевернул их представления о иерархии. Но они не возмутились и не извинились – все снова отвернулись от меня, когда свет Процесса неожиданно мигнул.

Во время нашего разговора свет прототипа постепенно разгорался, тени в ангаре становились все резче, а количество фантомов росло. Многие из них, хотя и не все, выглядели как холмовики. Готов поклясться, что видел среди них мистера Карвера. Фантомов было гораздо больше, чем нас с инженерами.

Позже в тот день я попытался покончить с собой. Оказалось, что окна высоких башен на станции Хэрроу-Кросс сделаны не из стекла, хотя и похожи на него, и даже разогнавшемуся креслу-коляске не под силу их пробить.

Глава тридцать первая Адела

Глава тридцать первая

Адела

Я собирался написать еще о Хэрроу-Кросс и о наших опытах, о том, что, несмотря на всеобщее заблуждение, я не служил Линии добровольно и сопротивлялся при каждом удобном случае.

Что ж, хотите – верьте мне, хотите – нет.

Однажды мы увидели в небе новые винтолеты. Возможно, это были разведчики. Наверняка они заметили наш лагерь. У меня нет времени, и я хочу написать о том, что случилось с Аделой.

* * *

Второе письмо от Аделы я получил почти так же, как первое. Его передал кто-то из инженеров – я не видел кто именно. Он быстро ушел и, когда я развернул кресло-коляску, уже затерялся в толпе других инженеров, секретарей и замерших в разных позах фантомов.

Из стопки отчетов выглядывал уголок бумаги, на котором я узнал почерк Аделы.

Я затолкнул листок обратно в стопку и достал письмо только вечером, когда адъютантка вернула меня в апартаменты и заперла за мной дверь.

* * *

Гарри! Я уже знаю, что ты получил мое первое письмо и мой гонец хранит молчание – по крайней мере, пока. Я рискну и напишу еще раз. По правде сказать, рисковать мне особенно нечем. С тех пор как мы говорили в последний раз, я нахожусь в Хэрроу-Кросс. Башня, где, как мне сказали, держат тебя, видна из моего окна – по крайней мере, когда рассеивается смог. Они заставили меня работать, как и тебя. Сами они не слишком изобретательны. Им нужны совсем не пианино и апельсиновые деревья! Но я пробыла здесь достаточно долго, чтобы узнать местные порядки, и думаю, что моему гонцу можно доверять. Я с самого начала не была с тобой честна, и поэтому ты наверняка думаешь, что я действовала спонтанно. Возможно, ты на меня зол, и не знаю, изменится ли что-нибудь, если я попытаюсь все объяснить. Я не хочу знать, зол ли ты и как сильно я тебя ранила. Я велела своему посланнику не принимать от тебя никаких сообщений. Большая часть того, что я рассказывала о своем детстве, ложь. Хотя, конечно, не все. Мой отец действительно был бароном Йермо – несмотря на все недостатки, это прекрасное место, совсем не похожее на то, где мы находимся. Я сказала тебе, что оставила дом, потому что отец и братья не одобряли того, чем я занималась, что хотела вести независимую жизнь и сама распоряжаться собой. Это неправда, хотя я врала так не только тебе, а временами и сама в это верила. У моего отца были долги, как и у всех дельтских баронов. Но его долги были очень большим. Он был амбициозен и желал расцвета Йермо. Отец очень любил своих детей. Но он был должен дурным людям и, чтобы освободиться, попросил помощи у еще более дурных людей. Так он получил ссуду у Треста Бакстера. Думаю, ты догадываешься, что было дальше. Через каких-то два года все Йермо принадлежало Линии. Три года спустя Йермо воевал с со своими соседями, а отец остался без гроша. Погибли почти все мои братья. Не буду писать, что стало с человеком, за которого я должна была выйти замуж, – это слишком унизительно. Я бежала. Все это случилось задолго до того, как я встретила тебя. Я пришла на Север, чтобы начать все сначала. Я всегда была сообразительной, и мне нравилось мастерить сложные и прекрасные вещи. Мой отец говорил, что когда-нибудь я заработаю для Йермо целое состояние. Я работала в Гибсоне и построила для местных пианино, но Гибсон тоже перешел к Линии, я потеряла пианино, и меня арестовали. Я поняла, что от линейных нигде не скрыться. Когда меня отпустили, я отправилась в Джаспер, намереваясь застрелить мистера Бакстера и отомстить за свою честь и честь моей семьи, чтобы никто больше не мог оказаться в его власти. Я не жду, что ты меня поймешь. Мы слишком разные. Но я не могу уйти, не объяснившись. Время, проведенное на Свинг-стрит, было развлечением, отклонением от планов, но ты должен поверить мне в том, что оно было для меня очень счастливым. Прости, я знала, что оно не может длиться вечно. Линейные не могли этого допустить. Я солгала тебе, Гарри, солгала ради лжи, чтобы стать свободной от правды. Потом я солгала тебе, чтобы добраться до мистера Бакстера, прости меня и за это. Я ничего не добилась. Нам нужно было бежать вместе! Помню, как в то утро ты говорил что-то сумбурное о Рэнсом-сити. Отличная идея, хотя я заставила бы тебя изменить название.