Дальше все было как во сне. Мама начала петь колыбельную, самую обычную колыбельную, которую всегда пела для меня — я знала все слова наизусть. И она пела и пела, держа клочок ткани с рисунком и размахивая им в такт мелодии. И тень, та самая серая и призрачная, как змея, раскачивалась следом, не в силах оторвать взгляд от рисунка. Мама пела долго, все повторяя и повторяя мелодию, пока движения тени и маминой ладони не стали абсолютно синхронны — вот тогда мама перестала раскачивать ткань, а тень раскачиваться продолжала. Как маятник. Мама же продолжала петь, но скорее для себя, чтобы не сбиться с темпа. И вот так вот напевая, она взяла пистолет для нанесения татуировок и доделала рисунок на плече Аравана. Брат, уже сонный, дернулся от боли, но из состояния дремы не вышел.
Затем вновь ткань с рисунком оказалась в маминой руке, и раскачивания мама продолжила. Еще некоторое время мелодия лилась непрерывно, а затем левой рукой мама достала зажигалку.
— Готовься, — на секунду прервав пение, сказала она.
Щелчок. Огонь вспыхнул и в мгновение поглотил ткань, а дальше… Тень завыла! Мама продолжала петь, закрыв глаза и обняв плечи руками, а серая тень металась, словно тряпка на ветру, и выла! Натурально выла, я слышала!
— Не бойся, тебе вреда он не причинит, — сказала мама и перестала петь.
Вой! Отчаянный дикий вой, от которого волосы поднимались дыбом! А в следующую секунду тень рванула к нам.
Рванула, чтобы застыть — потому что путь ей преградила тень с синими глазами! Призрак! Призрак самого капитана. И когда тень, сжавшись, отпрянула, призрак капитана корабля медленно повернул голову и посмотрел мне в глаза! Прямо в глаза… Я испуганно обернулась к маме, но она сидела зажмурившись и отсчитывала секунды. Она думала, что все идет как надо, а я точно видела, что нет!
А затем тень плавно двинулась ко мне…
И я, конечно, смелая, но заорала будь здоров как! И от страха закрыла глаза и прижалась к Ару…