Осматриваться стало проще, потому как головы оставались подвижными. Но Бонзай в первую очередь присмотрелся к ногам своего друга. Те висели над полом, упереться ими было не во что. А значит, о побеге пока думать не приходилось. Поэтому он стал озираться и присматриваться к помещению…

Куда больше увиденное удивило Динозавра. Мало того что зажим очень напоминал жесткий ремень безопасности, так еще и спаренные железные кресла стояли на четырех колесах. А все это устройство в виде передвижной тележки располагалось на поблескивающих рельсах. Вот тебе и первые (а возможно, остаточные) свидетельства некоей древней цивилизации! А значит, мир на этой планете, скорей всего, правильнее классифицировать как «откатное» средневековье. Говорить об индустриализации Юга было бы слишком смело. А вот детали здешнего интерьера наводили на определенные размышления. Прямо перед пленниками рельсы через десяток метров упирались в глухие ворота и ныряли под них в неизвестность. Вокруг кресел стояли четыре столба, на которых ярко горели восемь факелов, но даже они были не в силах осветить все помещение. Его края, в которых с трудом угадывались темнеющие зевы арок или других залов, создавали гнетущее впечатление мрачностью, сыростью и опустошенностью.

Ко всему прочему, гвардейцы, сделав свое дело, поспешно удалились. Опять противно скрипнули петли неприступной решетки, а потом вдали затих нестройный топот сапог. Наступила почти полная тишина, если не считать всепроникающего не то ропота, не то громыхания зеленого дыма.

Положение становилось критическим. И очень удивляло то, что их так тщательно и крепко спеленали. Оставалось только выяснить, что здесь творится и кто за всем этим стоит. Друзья многозначительно переглянулись, соображая, подслушивает ли их кто, и только собрались обменяться мнениями, как явились хозяева здешнего заведения. Как только они вышли на освещенное факелами место, Торговец с самым грозными и властными нотками воскликнул:

– Кто вы такие?! И по какому праву осмелились арестовать почетных гостей вашего города?!

Подходящие к ним мужчины ударили оземь своими посохами в последний раз, замерли от неожиданности и недоуменно переглянулись. И только после короткого смешка более низкий и лысый, с полностью круглым лицом, которое очень смахивало на лик лоснящегося колобка, пробубнил гнусавым голоском:

– Нет, Суабэ, ты только посмотри на них? Видел я наглых, сам наглый, но чтобы настолько…

Его коллега, тоже облаченный в нечто наподобие монашеской рясы, выглядел настоящим великаном. Да еще и личико… Оно подошло бы для роли Франкенштейна, и вскоре, возможно, друзьям предстояло убедиться в его кровожадности и бессердечии. Правда, голос у великана оказался красивым и чувственным, хоть суть сказанного им напоминала злобную ругань: