Он задумчиво посмотрел на стоящего рядом начальника и добавил:

— И это ладно еще я. А как такое Бернарде собираешься объяснять ты, Дрейк? Ты, чье тело — мощнейший излучатель, преобразовывающий пространство. Как ты будешь говорить ей обо всем этом, когда придет время?

— Ты заглядываешь далеко вперед, Сиблинг. Возможно, объяснения не понадобятся вовсе.

Силуэт Джона покачал головой.

— Твой фон меняется.

— Возможно. Но она молода и не знает своих возможностей. Когда отрастут крылья, ей захочется летать, а не сидеть на чьем-то подоконнике.

Коллега долго молчал, не убежденный, больше озадаченный ответом. Окурок в его пальцах дотлел, отлетел в темноту и растворился где-то в траве. Небо окончательно потемнело. Теперь только уличные фонари привычно исполняли свою работу, высвечивая на дороге широкие желтые пятна.

— Ты наступаешь на те же грабли, что и я, Дрейк.

Джон повернул светловолосую голову и встретился с насмешливым взглядом серо-голубых глаз начальника.

— Езжай домой. Мне тоже пора.

Зашуршала куртка, звякнули ключи от машины, раздался короткий, оповещающий о том, что сигнализация отключена, звук.

Уже по пути домой Дрейк размышлял над словами, брошенными Сиблингом. Руки сжимали руль, и ему — этому рулю, ничего не делалось от прикосновений могущественного водителя, в застывших глазах которого отражался свет фар проезжавших навстречу машин.

— Ты наступаешь на те же грабли, что и я, Дрейк….

Может быть. Может быть.

Наверное, это должно было заставить насторожиться, проанализировать ситуацию, принять меры по искоренению неполадок в очередной раз забарахлившего человеческого тела, но Дрейку отчего-то нравились всколыхнувшиеся эмоции. Небольшой клубок запутавшихся ниток, концы которых едва заметно щекочут изнутри.

….— наступаешь на те же грабли….

Джон был прав. Теоретически. Но практически…. Дрейк вдруг ощутил, что слишком давно он не наступал ни на какие грабли и соскучился по переменам.

Один раз деревянной ручкой в лоб не помешает даже ему, большому начальнику.

Губы в зеркале дрогнули в улыбке.