Сил на то, чтобы ругаться с выдавшей сдачу пятикопеечными монетами татаркой — владелицей мелкого торгового киоска на подходе к дому — уже не нашлось. Да и не хотелось. Я взяла протянутый Вискас, сгребла в ладонь гору мелочи и отправилась прочь от магазина.

Кота я найти не смогла. Темнело рано, а Миша был глухим — звать бесполезно.

Облазив кусты, заборы и подворотни, я вздохнула и направилась в подъезд.

Тяжелый день, тяжелый урок.

Дрейк знал, как учить так, чтобы запоминалось навсегда.

Мама пила на кухне чай. Сидела, устало склонившись над страницами, просматривала каталоги с одеждой привезенные из Турции. Я присоединилась молча. Налила кипятка, бросила пакетик с заваркой, неуверенно посмотрела на пузатую сахарницу и отвернулась, чтобы не искушать судьбу.

Скрипнул под моим задом табурет.

Шелестели переворачиваемые страницы, с застывшими улыбками смотрели с фотографий лица разряженных в свитера и кофты моделей, гудел холодильник, безмолвно косилась цифровым глазом микроволновка.

— Мам….

— М-м-м? — мать оторвала взгляд от каталога и посмотрела на меня. Уставшие, будто поблекшие глаза от постоянной борьбы за существование.

— Может, ремонт сделаем? Как-то обветшало у нас все.

Она покачала головой, болезненным непривычным жестом потерла висок.

— Не на что, Дин. Товар в магазинах не идет, голодать бы не начали, не до ремонта пока. Вот пытаюсь понять, что же дальше везти, чтобы покупали.

— Ясно.

Вспомнилась круглая сумма на моем банковском счету в Нордейле, вспомнилась пачка наличных, протянутая в кафе Дрейком — все это богатство в этом мире было так же бесполезно, как размокшая в луже газетная бумага.

Полночи я лежала с открытыми глазами.

Думала о том, что осознала сегодня: слова, словоизъявления, энергия, уплывающая от тебя к другому, причиняя невидимый сложнопоправимый вред обоим. А ведь раньше было так привычно и просто сказать гадость…. Как умыться, как почистить зубы, сходить за лапшой в магазин. Подумаешь, слово….

Текли минуты в душной спальне. Я пыталась восстановить душевный баланс, но это так же сложно, как латать после воздушной атаки фанерный дом. И дело было не только в переосмыслении опыта по злословию, бередили душу так же мысли о семейной нищете и несостоятельности и о том, куда мог неожиданно подеваться грязный бездомный кот, давно уже ставший родным.