В следующий момент под его руками проскользнули четыре темнокожие детские фигурки. Дети были разного возраста – примерно от восьми до четырнадцати лет. У старшей девочки в двух местах на спине, из-под лопнувшей одежды, краснели кровавые полоски от кнута, а лицо было опухшее от слез и побоев. Не лучше выглядели и более младшие ребятишки. Они со стонами и плачем принялись поспешно переносить привезенные крестьянином продукты во двор. Их взгляды, исподтишка брошенные в чистое поле, показывали однозначно: дети здесь то ли в тюрьме, то ли на рабском положении.

Жак Воплотник задрожал от неосознанного страха. Мало того, он теперь мечтал стать маленьким, настолько маленьким, как муравей, чтобы без помех как можно быстрее сбежать подальше от этого ужасного места.

Вся компания возвращалась в столицу Мрака в приподнятом настроении. Радовались все без исключения. Потому что решить за такой короткий срок прорву важнейших и, можно сказать, эпохальных дел теоретически было невозможно. Зато практика показала, что иногда в жизни случается невероятная полоса чудесных и приятных событий.

Ведь помимо важнейших документов, которые еще подлежали тщательному изучению, была найдена легендарная, давно утерянная диадема командора Цепи. Вдобавок к возвращенной без единой жертвы шкатулке с драгоценными камнями. Кроме того, Загребной и Алексей познакомились и подружились с выходцем с их родной Земли. И не только подружились, но приобрели долгосрочного и стратегически важного союзника. Теперь можно было переводить в провинцию к Луцио Каменному самые секретные и перспективные разработки во многих сферах предстоящего бытия. Загребной был намерен создать там технический плацдарм для распространения индустриально развитого капитализма по всему континенту. А заодно и полигон для испытания технических новшеств.

Алексея заботы отца волновали совсем мало. Он теперь метался между двумя крайностями и задавался только двумя вопросами: почему Гали Лобос так мила с ним и открыта и как дальше она намерена подыскивать себе богатого мужа? Пока свою родственную связь с графом Фаурсе он не раскрывал и всеми силами сдерживал себя от готового вырваться признания в своих весьма немалых для любой семьи, хоть и нажитых благодаря расторопности отца богатствах. Ему не терпелось проверить девушку на элементарную порядочность, и в то же время он до судорог боялся, что такая проверка может образовать опасную трещину в их складывающихся отношениях. А то и того хуже, навсегда отдалить от него девушку его мечты. Потому что именно к такому определению места молодой княжны в своем сердце он пришел к тому времени, когда кавалькада путешественников въезжала в Зонт под лучами предзакатного солнца. И уже перед самым расставанием, когда он сопроводил карету до княжеского дома, парню пришла в голову идея, как себя хоть немного обезопасить от будущего разоблачения своего статуса.