– Мне казалось, умру еще до мостков, – ворчал ученый, – а смотри-ка, до сих пор двигаюсь.

– А мне не казалось, – постанывал от боли во всех суставах барон. – Я точно знаю, что умер еще на полпути к мосткам.

– Тогда кто это со мной разговаривает?

– Понятия не имею.

– Ну, с тобой все понятно. Умер, так умер, – хихикнул Крайзи. – Надо будет тебя в лабораторию забрать и исследовать: никогда еще зомби в таком отличном состоянии не попадались. Ха-ха!

– Смейся, смейся. Зомби не злопамятные, они просто всегда голодные.

– А вот почему никто больше из тех, кто успел проглотить то же самое средство, что и мы, на ногах не остался? – Вишу и в самом деле успел выкрикнуть условия некоей панацеи и сейчас страшно удивлялся отсутствию положительных результатов. Как минимум пять человек заявили перед обмороком, что они амулет употребили по назначению. – Неужели не подействовало?

Лейт замер возле надстройки, схватился за поручень трапа рукой, а второй потер слипающиеся глаза. Похоже, это усилило его умственную деятельность, потому как ответ оказался наиболее логичным:

– Следовало дать панацею тем, кто меньше всего ночевал на берегу. Например, твоим помощникам. Я ведь даже Геберту не дал, а тебя глотать заставил.

– Верно! Не сообразил.

Но зато теперь барон стал задавать вопросы:

– Слушай, а вдруг они так и не очнутся, а медуза больше так и не появится?

– Ох! Не трави душу!

– А что с Загребным? Что с Люссией? Они лежат и даже не шевелятся. Ведь под вольту магии из воды не попали, не успели.

Оба подошли к тому месту, где так и лежали принесенные владельцы крейсера на вынесенных из кают матрасах. Опустившийся на колени Крайзи провел очередной осмотр тел, но только и смог констатировать, что те живы.

– Сил не хватает для осмотра, раздери темные демоны этот проклятый остров! Надо бы их в тень передвинуть. – Он оглянулся на Лейта, но только и успел заметить, как тот обессиленно сваливается в обморок. – М-да! И герои не выдерживают. А что же меня так выкручивает? Только солнечного удара мне не хватало!

Попытался встать на ноги, но свет померк перед глазами. Так и завалился между телами иномирца и демонессы.

Но как это ни странно, очнулся он тоже первым. Причинами для возвращения в сознание послужила зудящая от загара кожа на оголенном торсе да пульсирующее в мозгу слово «очнитесь!». Но что обрадовало больше всего, так это довольно четкое, видимое в реальном свете осознание окружающей действительности. Исчезли благодушие, умиление, восхищение всем подряд, которые присутствовали еще утром, невзирая на изуверский труд и действующий амулет отрезвления. Теперь окружающий вид и голые, извалянные в пыли и грязи тела казались филиалом ада.