Нас с Мартой завели в один из шатров и оставили одних, скованных заклятьем. Некоторое время мы стояли и молчали, даже не смотря друг на друга. Я думал о Кристине. Радовался, что Рите не удалось убедить колдуна казнить ее, но зная Риту, понимал, что она не отступит, пока не добьется своего. Я был уверен, что она приложит все силы, чтобы отомстить мне, когда войско войдет в деревню за провизией.

– Нам нужно как-то выбраться, – вдруг заговорила Марта, она попыталась двинуться с места, но заклятье, нанесенное на ошейник, не позволило ей. Ее глаза яростно вспыхнули, дыхание участилось, она вновь и вновь пыталась сдвинуться с места, но у нее ничего не выходило. Она не могла даже двинуть плечом, как и я, – Проклятые колдуны, проклятая Рита!

Я сочувственно посмотрел на Марту, на ее попытки избежать неизбежного и не нашел слов, чтобы ее приободрить или поддержать. Марта и сама это поняла и прекратила мучить себя.

– Без чужой помощи, нам не выбраться, – вздохнул я, подчеркивая всю безнадежность нашего положения, – Даже если нас пойдут искать.

– С чего ты взял, что нас кто-то будет искать?

– Кристина забеспокоится, – я даже улыбнулся этой мысли, она давала надежду, – И Кианг, думаю, он тоже будет волноваться за вас.

– С чего ему волноваться за нас? – хмыкнула Марта, – Он просто скелет.

– Он бывший человек, людям свойственно переживать за других.

– Я еще поверю, что Кристина может переживать за тебя, но Кианг? Это смешно. Он давно не человек и на мой взгляд уже слишком долго пробыл на этом свете. Не знаю, чего ждет Костлявая. Раньше он был нам нужен, но сейчас, когда заключен союз с людьми, его следует отпустить. Мы с Даниэлем…

Марта не договорила, мысль о напарнике тронула ее и взгляд печально притух.

– Калеб, что ты почувствовал, какая была твоя боль, когда Фил отправился в небытие?

Я мысленно вернулся к тому моменту, когда Фил упал без сознания и снова пришел к выводу, что ничего не почувствовал. Его просто не стало, мне его недоставало, даже его нытья и чавканья, но на душе не было чего-то такого, что не могло пройти со временем. Я так и ответил Марте. Оказалось, Марта, так же, как и я ничего не ощутила и ее это смущало.

– Может мы ошиблись, и они остались живы? – высказал я свое предположение, подкрепляя его тем, что, когда жнец умирает – он превращается в пепел.

– Тогда им крупно повезло, – ответила Марта с горечью в улыбке, – А помнишь…

Мы, два обреченных на рабство жнеца погрузились в воспоминания о прошлом. Мы не без улыбки вспоминали Филиппа и Даниэля. Марта вспоминала, что Даниэль всегда был погружен в исследования различных наук, постоянно проводил какие-то опыты, создал свой язык, на котором и делал все записи, поэтому Рита и не могла прочесть записи Даниэля. То, что написал Даниэль – мог разобрать только Даниэль.