– Тебя не изменишь, – сказал я, то, что думал, и Рита усмехнулась уголком рта, как бы соглашаясь с этим, – И я не буду тебя переубеждать. Это бессмысленно и тратит наше время. У нас сейчас много дел: нам нужно освободить Виктора и Катерину от проклятья, узнать планы Ордена Паука и бежать. А после, забудь про Кристину и держись подальше от нее.

– Планы Ордена и так очевидны, – спокойно ответила мне Рита, словно забыла, все, что говорила минуту назад, – Они идут в Валенталь и хотят свергнуть нового короля и захватить власть в Райнтале.

– Нам нужно вернуть свитки, – напомнила Марта, присев на тюк с сеном, – И потом заниматься всем остальным.

– Я верну их вам.

– Только без выходок, – предупредил я Риту

– Боишься, что я сожгу твой свиток? – с ядом в голосе спросила Рита, в глазах появился довольный блеск, – Не переживай, желала бы я вас отправить в небытие – не стала спасать. Позаботьтесь о Викторе и Катерине, особенно о Катерине, пока она не нашла способ отомстить мне.

Рита взялась за полог шатра и хотела уйти, Марта ее окликнула и спросила:

– Объясни мне, почему ты решила нас спасти?

– У меня сделка с Костлявой, я веду себя хорошо, помогаю жнецам, выполняю ее приказы, и она дает мне свободу, как только мы достанем книгу.

Марта еще хотела задать один вопрос, но в шатер вошел Виктор, он нос к носу столкнулся с Ритой и грубо отпихнул ее в сторону, вежливо поднимая полог для Катерины.

Рита удивительно спокойно отнеслась к грубости Виктора и, не говоря ни слова на прощанье, ушла из шатра. Катерина проводила ее взглядом, который должен был выжечь на спине Риты огромную дыру.

– Брат мой, – обращаясь ко мне, сказал Виктор, он снял со своего плеча мою косу и передал мне в руки, и я тут же перекинул ее через плечо, – Я рад, что ты остался с нами. Для ордена была бы большая потеря потерять тебя… Что с твоим лицом?

Неожиданно спросил Виктор, перебивая самого себя, и удивленно глянул на меня. Я провел рукой по лицу и вспомнил про краску, которой изрисовала меня Рита. Эта ее мелкая пакость, про которую я успел забыть, вызвала у меня неожиданную, но короткую улыбку. Я решил, что злиться на нее глупо, она была больна из-за печати, оставленной ей человеком, и раздражаться из-за подобных вещей – это все равно, что сердиться на парализованного, за то, что он не может ходить.

– Ерунда, нужно умыть лицо, – ответил я Виктору, небрежно махнув рукой.

Виктор снял вторую косу с плеча и отдал ее Марте вместе с серпом Даниэля, вежливо поклонился и попросил прощения за свою грубость, когда порвал ее одежду, он оправдывал себя тем, что этого от него требовал его господин.