Рочестер и в самом деле провел их в помещение, где той ночью истекал кровью Мейсон. Возле дивана там сидела Грейс Пул с какой-то тканью на коленях и иглой в руке. Когда вошла толпа, она отложила вышивание.
– Как наша подопечная? – спросил Рочестер.
– Больно раздражительна, сэр. Как порох.
– Проведите нас к ней, пожалуйста.
Грейс нахмурилась.
– Не думаю, что это безопасно. Сейчас ее дразнить совсем не сто́ит.
Джейн припомнила шум, доносившийся из-за стены в ночь ранения Мейсона. Дребезжание дверной ручки. Стоны, тонувшие в порывах ветра. Она смотрела, как Грейс возится с ключами, и по спине у гувернантки побежали мурашки.
Наконец Рочестер осторожно переступил порог. Остальные последовали за ним. Там, внутри, стояла широкая кровать, задрапированная темно-красной материей. Со стен свисали гобелены – тоже красные. Конец одного из них был выброшен за открытое окно так, словно кто-то пытался по нему спуститься на землю, но оказалось слишком высоко. В углу находился маленький столик, а на нем – два стакана. Один лежал на боку в лужице жидкости.
Никого живого Джейн в комнате не замечала, пока вдруг сильный порыв ветра не раздвинул очень тоненькую занавеску, и за ней не обнаружилась сидящая в кресле женщина с черными, как смоль, волосами. Очень худая, можно сказать, истощенная. Руки – испещрены порезами и шрамами. Голова клонилась так низко, словно она спала. Но, несмотря на все это, Джейн глядела на нее как завороженная. Эта женщина светилась изнутри, будто из самых глубин ее исходило яркое сияние.
– Познакомьтесь с моей женой, – сказал Рочестер. – Мы сочетались браком раньше, чем я узнал, что у них в семье наследственная истерия.
Услышав его голос, странная дама подняла голову и устало произнесла:
– Ты не мой муж, – а затем заметила мистера Мейсона.
– Ты! – Она хотела кинуться на него, но наручники не дали ей осуществить намерение. – Ты обещал ко мне не приближаться.
Джейн обратила внимание, что она повторяет многие слова по-французски.
– Берта, все нормально. Это твой брат. – Рочестер обернулся к Мейсону. – Вам лучше уйти. Вы ее нервируете. Собственно, нам всем пора.
– Нет! – вскричала миссис Рочестер. – Нет. Это не мой муж. Прошу вас!
– Вот видите, – хозяин поместья красноречивым жестом указал на нее, – это безумие неизлечимо. У нее истерия. Не будете ли вы все так добры покинуть нас? Мне нужно позаботиться о супруге.
Миссис Рочестер казалась подавленной, изнуренной и покорной своей участи.
Но не сумасшедшей.