– Арки! – повысил он голос. – Одеяло!

Мавранос заморгал, кивнул и бегом метнулся к своей машине.

Диана всхлипнула и посмотрела по сторонам.

– Кто в него выстрелил?

Крейн боялся этого вопроса.

– Парень, который сидел в белом «Порше», остановившемся на той стороне дороги. Я думаю, что…

– Господи Боже! Он ведь говорил со мною! – Теперь Диана всхлипывала почти истерически. – Парень в белой машине, когда я ждала здесь, внизу! Я обругала его и велела убираться, он вернулся и выстрелил в меня!

– Диана, он…

– Он целился в меня, это я во всем виновата! – Ее дрожащая рука повисла было над окровавленной головой мальчика, а потом робко погладила его плечи. – Это я.

Правая рука мальчика задергалась, и Крейн подумал, что резкое хлюпающее дыхание может в любую минуту оборваться навсегда.

– Нет, Диана, – сказал Крейн, зная, что сейчас сохранит ей душевное здоровье, но взамен заработает ее ненависть на всю оставшуюся жизнь. Минуту назад, – мрачно подумал он, – я был героем. Она любила меня. Она и сейчас любит меня и будет любить, этак, секунды полторы. – Послушай меня. Все не так. Этот тип стрелял в меня. Он уже стрелял в меня в Лос-Анджелесе в минувший четверг. Я думаю… он… выследил нас.

Когда она подняла к нему лицо, глаза ее раскрылись так широко, что было видно белое окаймление радужек.

– Да, – сказала она негромко, – он знал наши имена, твое и мое. – Она вдруг оскалила зубы в широкой ухмылке. – Твои дружки не слишком метко стреляют, да?

Крейн не нашелся, что ответить, и через несколько мгновений она отвернулась от него к сыну.

Тут прибежал запыхавшийся Мавранос с одеялом, они расстелили одеяло на земле и принялись за труднейшее дело – нужно было поднять мальчика и положить его на импровизированные носилки.

В отделении «Скорой помощи» больницы Дезерт-Спрингс, на Фламинго-роуд, медики сразу переложили мальчика на носилки и увезли в операционную. Рану Крейна обработали и заклеили пластырем, а потом ему и Диане пришлось заполнить множество всяких документов прямо в застекленном помещении регистратуры.

Они стояли бок о бок, но не обменялись ни единым словом. Когда с бумагами было покончено, Диана отправилась к телефону-автомату, чтобы позвонить Хансу, а Крейн отправился в приемный покой, где в маленьком зале ожидания сидел на одной из кушеток Оззи.