Крейн, моргая, посмотрел на него.

– Это все?

– Пока да. Оставайтесь здесь; скоро подойдет врач с остальными членами семьи. – Полицейский взял планшет под мышку и вышел из комнаты, так же плотно закрыв дверь.

Крейн откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. Пока что все прошло легче, чем могло бы: он опасался, что его автоматически арестуют за стрельбу в человека или, по меньшей мере, конфискуют оружие. «Наверно, у меня такой вид, будто я ни в чем не виноват, – подумал он. – Но, черт возьми, я же и впрямь ни в чем не виноват! Единственным неправильным поступком была игра в «присвоение» двадцать один год назад!»

Он подумал также о бурбоне и пиве, которые выпил в «Виски Пите» субботней ночью, но тут же отогнал от себя эту мысль.

Дверь снова открылась, и в комнату устало вошли Оззи и Диана, а за ними молодой врач. Крейн поймал себя на том, что с отвращением смотрит на тщательно причесанные волосы доктора. Никто не сел, и поэтому Крейн тоже поднялся и прислонился к стене.

– Я доктор Бандхольц, – представился врач. – Конечно, вы не хуже меня знаете, что мальчика ранили выстрелом. Пуля разбила костную оправу глазницы и кость на виске в сторону уха. Было обильное кровотечение, голова вообще очень насыщена кровеносными сосудами, но опасной кровопотери не случилось. Я думаю, что мы сможем сохранить глаз и восстановить глазницу.

– Скажите, – шепотом спросила Диана, – мозг пострадает?

Бандхольц вздохнул и провел растопыренными пальцами по волосам, спутав всю прическу.

– В какой-то степени мозг, вероятно, поврежден, но ведь обычно восемьдесят пять процентов мозга не используется вообще, и функции поврежденных участков часто распределяются по другим отделам. Проблема будет с отеком мозга; это плохо, потому что там нет места, куда мозг мог бы разбухать, не нарушая кровоснабжения. Для предотвращения такого развития мы применяем стероиды; сейчас тридцать миллиграммов декадрона внутривенно, а потом по четыре миллиграмма каждые шесть часов. Мы даем ему также маннитол – это диуретик, – чтобы избежать насыщения тканей жидкостью. Некоторые врачи с помощью барбитуратов принудительно отключают на это время функции мозга, но я считаю эту методику экспериментальной и не прибегаю к ней.

– Когда он придет в сознание? – спросила Диана.

– Трудно сказать. Это примерно то же самое, что выключить компьютер, занимающийся самовосстановлением. Мозг… мозг похож на подтаявшее на солнце мороженое. Вишневый сироп сверху – это кора, та часть мозга, которая делает нас людьми – там и мысли, и сознание, и все остальное. Ниже находятся орешки, шоколад и прочее, обеспечивающие другие функции, а еще ниже – собственно мороженое, эксплуатационный уровень – дыхание, работа сердца и тому подобное. Сироп первым отключается при травмах такого рода – и пока что только он и отключен.