— А твоя морда вообще никому не нравится. Хотя нет, мой меч желает познакомиться с тобой поближе.

— Боюсь, придется отказать ему в этом удовольствии. Мечи меня уже целовали.

— Заметно.

— Фестиваль, — внезапно сказал Акива. — Моя мать одарила тебя этим шрамом.

Акива тянул время, надеясь, что имя матери — ключ к сиритар.

— Уф, наконец-то сообразил, — фыркнул Иаил. — Ты меня очень развеселил, решив, что ее убил Иорам. Впрочем, можно и так сказать, ведь он отдал ее мне.

«Отдал?!»

— Ты ненавидишь стелианцев из-за одной женщины?

— Да, но не простой женщины. Женщины есть повсюду, даже красавиц можно отыскать где угодно. Фестиваль была дикой, неукротимой, как буря. Бури опасны. Они завораживают. Буреловы меня поймут. На буре можно славно покататься. — Он посмотрел на Лираз и кивнул солдатам: — Уведите ее.

Братья бросились к ней, Лираз махнула мечом, но он выпал из рук, жалко звякнув о клинок легионера.

— Убей меня вместе с моими братьями или пожалеешь, — потребовала она.

— Как обидно. Тебе так сильно не хочется мне прислуживать?

— Да. Тысячу раз да.

— Солнышко, пойми, от этого мне только приятней.

Воины окружили их плотным кольцом.

Сорок легионеров Доминиона с химерскими хамсами.

Азаил нанес свой последний удар.

Он вонзил меч в лицо одному из нападавших, клинок застрял, Азаил подался вперед вслед за телом и наткнулся на меч противника. Лезвие вошло в незащищенный доспехами бок и вышло между крыльями. Азаил пошатнулся, схватился за клинок и попытался его вытащить, но руки не слушались. Он дернул за рукоять меча и рухнул. Последние мгновения жизни брата Акива видел в полной ясности, сияние сиритар вернулось.