Зато она превратится в невидимку — ой, она умеет превращаться! — и начнет шлепать маленьких негодяев газетой. Вот они будут улепетывать!

— Знаешь, я буду ужасной бабушкой, — проворчала Зузана, с радостным предвкушением примеряя эту роль.

— Что?

— Ничего. — Она уткнулась лицом в подушку и закричала. В рот забилась затхлая пыль. Гм, они же меняют наволочки. Должны были. Ага. И поэтому тут воняет чужой немытой головой.

Мик начал что-то выводить пальцем у нее на спине. Зузана обернулась.

— Похоже на пальчиковые краски. Я тебе тут сердечко нарисовал.

— Потное сердечко. Очень романтично.

— А, ты хочешь романтики? Ладно. Угадай, что я сейчас напишу.

Зузана стала читать по буквам:

— З-У-З-А-Н-А. Зузана. Т-Ы. Ты. В-Ы-Й-Д-Е-Ш-Ь… — Она вздрогнула и умолкла.

Мик хитро улыбался, увлеченный своим занятием. На щеках золотилась щетина. На ресницах — лучик, протиснувшийся сквозь помятые жалюзи. Его ресницы словно присыпало солнечной пылью.

— З-А…

Зузана, ты выйдешь за…

Ее сердце бешено стучало. Интересно, ему это заметно? В прошлый раз, когда они говорили о свадьбе, в Праге, Зузана вела себя… независимо. Совсем не хотелось признавать, что ее интересуют такие вещи. Она не какая-нибудь там идиотка, которая только и мечтает выскочить замуж. К тому же еще слишком рано.

«М» — почувствовала она всей кожей.

— М, — вся онемев, прошептала она.

Мик остановился.

— Ничего подобного. Это П.