Слишком поздно — как падальщик на запах крови.

Лираз бросилась к Азаилу. Акива знал, что сейчас из ее груди вырвется вопль. Он заранее слышал этот пронзительный крик и видел его. Звуки обрели форму. Все стало светом. Лираз приподняла брата, вглядываясь ему в лицо, но Азаил уже ничего не видел. Легионеры оттащили ее. Акива знал, что брат мертв, еще до того, как его тело ударилось о плиты пола. В голове раздался гул, как будто тысячи птиц летели на его призыв у Заповедного предела.

Птиц на этот раз не было. Или были, но их принесло само небо, которое в этот миг сдвинулось, словно его схватили в огромный кулак — и потащили: над морями, океанами, городами. Небо собралось в тугую воронку над Башней Завоеваний, затягивая все в этот водоворот. Волнения затронули все небесные сферы, проникли во все уголки Эреца.

На юге от внезапного порыва ветра пламя костров взвилось к небесам. На вершинах гор, в своих ледяных дворцах, буреловы заволновались и подняли головы. По ту сторону Заповедного предела Свева, Саразал и каприны вышли из подземного туннеля и, моргая, стали смотреть, как небо стекало на север. А по ту сторону горизонта — там, где сейчас светило солнце, хотя Империю окутывала ночь — на террасе стояла молодая женщина и глядела в морскую даль. Все тот же внезапный порыв ветра подхватил и разметал ее черные волосы. Ее голову венчала золотая диадема со скарабеем, глаза и крылья горели огнем. Она прищурилась, глядя на небо, изборожденное следами уносящихся вдаль облаков. Мощный поток подхватил все, что было в воздухе — облака, птиц, тени, — и потащил за океан, стремительно и безжалостно. Глаза королевы вспыхнули: в ее городе, в ее стране, на всех ее островах подданные прекратили свои занятия и обратили взоры к небу.

Потом все остановилось, наступила глубокая тишина. Зная, что сейчас будет, женщина схватилась за перила.

Все вернулось рывком, словно гигантский выдох. Раздался чудовищный крик — безмолвный, но сотрясший все до основания.

По ту сторону горизонта, там, где находился источник этого странного явления, сверхпрочное стекло Башни Завоеваний рассыпалось. Меч, символ Империи серафимов, взорвался изнутри.

Луны бесстрастно взирали с небес, отражаясь в миллионах осколков, словно сами Нитид и Эллаи обрушили на город стеклянные брызги, осыпавшие случайных прохожих. Тела убитых птиц и серафимов лежали на крышах, усыпанные звездной пылью. Труп одного из Серебряных Мечей проломил купол сераля. В суматохе многим наложницам удалось спастись, и они унесли с собой детей, последних отпрысков Иорама.